Мария
Шрифт:
А потом мы танцевали.
Но сначала я только стоял у окна и смотрел на фонари, и слушал, как танцуют, и играет музыка. "Арабески". Было темно, и были вспышки и бегающие "зайчики", а я стоял у шторы. И одна девушка подошла ко мне и спросила, почему я один, а я понес какую-то чушь. Она заботливо взяла меня под руку и потянула за собой. А потом положила мои руки, и мы стали танцевать. Она сказала, что я хорошо танцую, а я смотрел в ее глаза, сначала чтобы перестало кружиться, меня раздражало это мелькание света и эта темнота, потом я уже
Она убежала.
Я не знал, куда мне деваться. Я перепугался не меньше ее. Побежал ее догонять, хотя не хотел этого, но я хотел исчезнуть.
А потом я шел по улице, и от фонарей все было синим.
В 1985 году я окончил школу. Экстерном, с золотой медалью. Потом я поехал поступать в институт, в который, по моим понятиям, поступить было почти невозможно, а учиться тем более. Мария наблюдала за мной с некоторым страхом, но уже ни во что не пыталась вмешиваться.
Только однажды, увидев у меня на стене плакат со свастикой, она не сдержалась.
– После того, что они сделали в Майданеке?
Я сказал ей, что мне импонирует их готовность драться со всем миром.
– Человек - ничто, нация - все, - согласилась она.
Я стал объяснять ей. Он отождествлял нацию и личность. Растолковывал как школьнице.
Она молчала.
Я стал цитировать Ницше, Библию, Мильтона, рассказал про гуситов, шпарил без остановки, читал по памяти стихи, я был в ударе.
Она молча слушала.
Наконец, я сказал, что антифашисты тоже вели себя иногда как свиньи, а многие преступления приписываются нацистам бездоказательно.
Она не уходила.
– В конце концов. Это древнейший символ, восходящий к добуддийским временам. Означал в разное время единство четырех стихий и вечное движение.
– Разве у них не в другую сторону закручено?
Она спросила ну совершенно ведь обычным голосом! Просто поинтересовалась.
Я сорвал плакат со стены и стал методично, с тихим остервенением рвать его на кусочки.
– Только не оставляй мусор на полу, - сказала она.
И ушла.
Она спросила меня, зачем я так тороплюсь.
– Тебе не терпится уехать?
Я сказал, что у меня мало времени.
– Мало времени, чтобы что?
– спросила она.
– Увидишь, - сказал я.
– А тупеть за партой вообще идиотское занятие. Хватит с меня.
Тем более здесь, на задворках планеты.
Когда
Я сказал ей: "Теперь-то я знаю английский лучше тебя!"
Она предложила проверить. Это оказалось правдой. Не знаю, огорчилась она или обрадовалась, трудно было разобрать. Кажется, все-таки обрадовалась. Но и огорчилась тоже.
А я стал посмеиваться над ней.
Я много переводил в то время. Больше стихи. Переводить прозу не было особенного желания - читал я свободно. И за пять лет дошел до полного убожества.
Но как же ей-то удавалось! И удается.
Она постоянно читала журналы, поэтому? И книги.
Мне-то было не до книг. Я, видишь ли, все думал, как мир переделать. Спасти, то есть.
Была осень, шел дождь, я был в машине. Она стояла на обочине, а мимо проползали другие машины как на похоронном параде, впрочем, так оно и было.
Я выключил "дворники" и слушал музыку. Курил и слушал музыку. Я вспомнил ее, узнал.
А я-то думал, что давно уже разучился плакать. Может быть, так оно и было.
Май, 1988 г.
– Алло.
– Алло! Мама? Привет. Ну как... у тебя дела?
– Все нормально. А как у тебя, как с учебой?
– Ты уже в отпуске?
– С послезавтра. Я уже взяла билет, так что ты жди, скоро я приеду...
– Да, я как раз об этом хотел с тобой... Вобщем, ты...
– Что случилось? Что-нибудь случилось?
– Да так, ничего особенного. Ты сдай билет.
– Зачем. Ты не хочешь, чтобы я приезжала?
– А ты не можешь перенести отпуск? Ну, уйти попозже?
– Почему попозже? Что произошло?
– Ничего серьезного.
– А почему я не должна приезжать?
– Меня... вобщем, меня не будет.
– Что значит не будет?
– Я должен лечь в больницу.
– О господи...
– Да не волнуйся. Ничего особенного.
– Что значит ничего особенного!
– Немножко нервы расшатались.
– ...
– Мария! Мама, ты меня слышишь?
– ...
– Алло!
– Да, да, я слышу тебя. Это... так необходимо?
– Это уже решено.
– Я приеду к тебе.
– Ну зачем тебе приезжать! Подумай, что ты будешь тут делать?
– Я должна приехать.
(Я начинаю терять терпение.)
– Я все равно буду в больнице. Тебе-то что тут делать?
– ...
– Не переживай, выпутаюсь... Я хотел сказать, приедешь попозже. Я позвоню тебе. Или напишу.
– Нет. Я приеду. Скажи, в какой ты больнице?
– Ну ладно, в областной.
– Жди меня, я...
– У меня кончились монеты, мама. Ну, пока.
– Я приеду, жди меня, я обязательно...
– Ну все, все, мама, целую.
– Да, да, но ты...