Марионетки
Шрифт:
— И только?
— Есть еще причины, но вам, Поттер, о них знать не обязательно. Хотя, возможно, впоследствии вы их выясните. Пока же усвойте главное: я не собираюсь убивать вас, наказывать или причинять какой-либо вред. Мне нужно, чтобы мы без потерь прошли этот лабиринт. Так что успокойтесь и выполняйте то, что я вам говорю. Немного дисциплины с вашей стороны, и у нас не будет проблем. Второе условие: не пытайтесь повторить то, что вы сделали. Вопросы?
— Вы злитесь на меня? — выпалил Гарри то, что его действительно волновало в тот момент. Ему показалось,
— Нет. Следующий вопрос?
— Ну… — Гарри помедлил, не решаясь продолжить.
Профессор устало посмотрел на него:
— Давайте, Поттер. Выясните уже все, что хотели, и покончим с этим…
— Вы знали, что я это делаю с самого начала?
— Да. Вломиться к окклюменисту в мозги так, чтобы он этого не заметил, практически невозможно.
— Но тогда… почему вы мне это позволили?
— Потому что у вас были вопросы, на которые я мог дать ответы. И вы имели право знать, какими были ваши близкие.
— То есть вы сами выбрали, что мне показать?
— Да.
— Но там были и очень личные… ваши воспоминания.
— Возможно, мне не хотелось, чтобы вы продолжали считать меня бесчувственным монстром слизеринских подземелий…
— Сэр?..
— А возможно, потому, что у нас очень неясные перспективы выхода отсюда, а Люпин так и не догадался рассказать вам историю школьных лет вашей семьи.
Они помолчали немного…
— Профессор… — нерешительно начал Гарри. — А вы тогда, на третьем курсе, о Люпине рассказали всем из-за своего обещания?
— Да, Поттер. Я предупреждал, чтобы он не смел подвергать опасности учеников, — он не послушал. Значит, ему не место в школе.
— Понятно…
— Вы закончили?
— Да… Почти… Только один вопрос, последний: вы заранее знали, что мой канат оборвется?
Гарри очень серьезно смотрел на своего преподавателя. Теперь, когда угроза наказания миновала, он мог дышать спокойно, а еще вернуться к своим смутным подозрениям по поводу этого места, попытаться получить очередной кусочек головоломки, которая начинала становиться понятной. Для этого только нужно было услышать ответ… Честный, как и все, что он слышал от стоявшего рядом человека.
— Да, я знал.
— Но…
— Достаточно, Поттер. Вы сказали «последний вопрос». Нам нужно идти дальше.
Вторая часть путь показалась несоизмеримо длиннее. Гарри и Снейп, тесно прижавшись друг к другу, медленно продвигались к выходу, поочередно передвигая свободные руки. Они постоянно останавливались и переводили дух. У Гарри ныло плечо, но он ничего не говорил. Вообще же последние часы пути прошли практически в тишине, нарушаемой редкими репликами, правда, теперь молчание не было напряженным.
За долгожданной дверью оказался лабиринт, но какой! Тысячи зеркал и парящих в воздухе свечей, чей свет отражался миллионами огоньков. Длинные галереи в отражениях, когда лишь на ощупь можно определить: куда идти дальше, но осторожно — поверхность может оказаться ледяной или наоборот чрезвычайно горячей,
— Поттер, отойдите! — приказал Снейп, бросаясь к нему и едва успевая подхватить потерявшего сознание подростка…
Гарри медленно приходил в себя. Он попытался пошевелиться, но не смог этого сделать. Тело не слушалось его, невозможно было даже повернуть голову, как если бы он полностью лишился сил… или попал под заклинание Петрификус Тоталус. Перед глазами медленно проявились знакомые зеркала и свечи, все те же огни, вот только профессора Снейпа в поле зрения не было. Странно… Может, он пошел дальше, решил сам найти дорогу, но тогда не ясно: получится ли вернуться. И что тогда? Лежать здесь целую вечность без всякой надежды? Но нет… Нет… Конечно, он вернется. Он же обещал, что выбираться предстоит вместе. Значит, вернется… Вернется… А пока нужно отвлечься, подумать о чем-нибудь другом…
Заклинание перестает действовать и тут же возвращается боль в плече, но Гарри не обращает внимания. Он замечает протянутую ему знакомую руку с длинными пальцами и с удовольствием хватается за нее, принимая помощь. Повязка на плече исчезла, по-видимому, она держится лишь в пределах одного зала, а сделать новую из-за лимита заклинаний уже невозможно. Но не это главное. Гарри чувствует, как легко становится на душе от одного простого факта: профессор за ним все же вернулся.
Северус Снейп кивает, словно бы отвечая на его мысли:
— Я нашел выход. Старайтесь больше не прикасаться к зеркалам, это небезопасно. И идемте, здесь недалеко.
Гарри улыбается. В этих непонятных, местами — жутких, и практически всегда непредсказуемых подземельях он снова не один.
Глава 7. Осторожно: рубин!
Сонное дыхание профессора было сложно разобрать среди шорохов в затененном помещении, но Гарри все же старался. Он сидел, прижавшись затылком к холодной стене и, закусив губу, прилагал отчаянные усилия, чтобы не застонать. С прибытием в комнату отдыха у него зверски разболелась рука, плечом невозможно стало даже пошевелить, но… Все это казалось незначительным в сравнении с задачей ни в коем случае не разбудить преподавателя, которому и так уже удалось доставить немало проблем.
Гарри честно пытался отвлечься, заснуть, подумать о чем-то важном, но мысли упорно возвращались к ноющему плечу и острой жалости к самому себе. Если бы только… Хоть что-то сделать… Что угодно… Но нет, нельзя… Терпеть дальше становилось невыносимо: многократно усилившаяся из-за неловкого движения боль сводила с ума.
По-видимому, какой-то из стонов сдержать все же не удалось, потому что уже в следующую секунду резко севший профессор требовательно спросил:
— В чем дело?
Гарри лишь выпрямился в попытке принять непринужденный вид и быстро ответил: