Марионетки

Деревянко Илья Валерьевич

Юрка заперся в ванной. Проходя мимо, я услышал, как он там плачет. У меня и самого настроение было хуже некуда! Когда миновала непосредственная угроза, защитные блоки, контролирующие эмоции, отключились. Душа наполнилась невероятной болью и тоской. Перед глазами неотступно стояло лицо Лены. В ее гибели я винил в первую очередь себя. Ведь это я попросил девушку задержаться на работе! Идиот! Неужели ты рассчитывал, что она сможет защитить коммерсанта?! Болван! Осел! Бесчувственная скотина!

Сейчас мертвое тело Лены лежит в вонючем подвале, а мы даже не смогли забрать ее с собой,

похоронить по-человечески! В отчаянии я заскрежетал зубами.

— Что с вами, Игорь? — осторожно спросил Куракин.

— Отвали, падла! — огрызнулся я, с трудом сдерживая слезы.

Он не обиделся. Вероятно, почувствовал мое состояние. Коммерсант подошел к бару, достал бутылку коньяка, наполнил стакан и молча протянул мне. Благодарно кивнув, я выпил коньяк как воду. Зубы лязгали о стекло.

— Еще! — прохрипел я.

После второго стакана нервы немного успокоились, отчаяние сменилось леденящей ненавистью. Я мысленно поклялся достать гуру хоть из-под земли и отправить в ад.

— Думай, Игорь, думай! — послышался с порога усталый голос Юрки.

— А?! — удивленно вскинулся я. — Ты о чем?

— Все о том же! Соображай, кто из твоих знакомых может оказаться гуру?!

— Неужели ты воспринял всерьез бред умирающего!

— Да! Думай!

Я погрузился в размышления. Знакомые… Так… Для начала отбросим тех, кого не знал Маральский… Остаются в основном бандиты… Один из них?! Более чем сомнительно!

Вспоминай! Вспоминай! Ответ где-то рядом! Бармен?! Неужели он?! Чепуха!

Гуру не нужно работать, его зомби кормят! А еще… еще… Гуру известен мой телефон… Кто его знал?.. Юрка… Маральский… Покойный Тихон… Несколько бывших «коллег», но из них двое сидят, а трое уехали из Москвы… и… и… Господи, как я мог забыть?! Алябьев, Григорий Семенович… адвокат… три года назад работал на Тихона и Маральского, но потом ушел из адвокатуры, вернее, его выгнали… Помнится, Алябьев увлекался восточными религиями, при всяком удобном случае болтал про Карму, Махаяну, [9] космическую энергию. Любил рассуждать о высоких материях, но при всем при том в жизни вел себя как последняя мразь! Бросил жену с двумя детьми и не платил им ни копейки. При помощи разного рода юридических фокусов уклонялся от алиментов, а уходя из дома, уволок с собой все мало-мальски ценное! Может, он и есть гуру?! Своими соображениями я тотчас же поделился с Голиковым. Впервые за весь вечер Юркины глаза слегка прояснились.

9

Так в буддизме именуется Вселенная.

— Ты помнишь телефон Алябьева? — спросил он.

— Вроде да.

— Диктуй, — распорядился Юрка и, выслушав номер, поспешно стал крутить диск.

— Здравствуйте, — вежливо сказал он. — Григория Семеновича будьте добры!.. Что?! А куда… Извините.

Голиков повесил трубку. Лицо его потемнело.

— Алябьев два года назад продал квартиру и переехал неведомо куда, разочарованно произнес он. — Проклятие! Сплошная невезуха!

ГЛАВА 7

Я

шел по большому незнакомому городу. В белесом небе не было солнца, но свет все же откуда-то падал: сероватый, призрачный. По улицам взад-вперед бродили мертвецы. Бледные лица-маски, пустые глаза, механические телодвижения. Временами они опускались на колени и бились лбом об асфальт, монотонно бормоча: «ом… ом… ом…» [10] Неожиданно передо мной соткался из воздуха странный человек: высокий, плечистый, с европейскими чертами лица, но с черной, как сапожная вакса, кожей.

10

Основная индуистская мантри, является вибрацией самого сатаны (у последователей Секо Асахары ее заменяет «Аум», что в принципе то же самое) См.: «Современные ереси и секты в России», Спб., 1995, с.166.

— Заблудился?! — с лицемерным участием осведомился он.

Я молча кивнул.

— Ты находишься в моем царстве, в царстве будущего! Там, куда ведет путь истины!

Каждое слово болью отзывалось в ушах. Волны необъяснимого, сверхъестественного ужаса захлестывали меня с головой.

Черный ехидно рассмеялся.

— Не нравится, да?! — прошипел он. — Ничего, сейчас станешь таким же, как они!

Черный указал пальцем на безучастных ко всему зомби, по-прежнему бившихся лбами об асфальт. «Ом… ом… ом… ом…» С трудом, будто тяжеленную гирю, я поднял правую руку и перекрестился.

Яростно взвизгнув, демон исчез. Все окружающее покачнулось, заколебалось и с грохотом рассыпалось в прах.

Я проснулся, тяжело дыша. За окном стояла глухая ночь. Часы показывали половину третьего. Меня слегка познабливало, по лбу струился пот. «Мертвый город, где живут мертвые души. Вот куда тащат людей гуру и другие новоявленные пророки! В царство дьявола!»

Я невольно поежился. Спать совершенно расхотелось. В комнате было темно, душно и тоскливо. На кухне мерно капала вода из крана.

— Ты не спишь?!

От неожиданности я вздрогнул. В дверном проеме виднелся смутный силуэт Юркиной фигуры.

— Нет! А ты?!

— Тоже! Как закрою глаза, вижу Лену.

Голос Голикова заметно подрагивал.

— Слушай, Игорь, — продолжал он. — Я не смогу спать, не смогу есть, не смогу жить, пока мы не расквитаемся с этим мерзавцем гуру!

Внезапно в голове у меня появилась интересная идея.

— Поехали к Ромадову! Прямо сейчас! — предложил я. — Вытащим гада из постели, отвезем в лес… У тебя случайно не осталось немножко «сыворотки правды»?

— Нет! — горестно вздохнул Юрка.

— Ну ничего! Есть другие способы, не менее эффективные!

— А Куракин?!

— Да хрен с ним, никуда не денется!

Пока Голиков собирал некоторые необходимые для задуманной операции предметы, я растолкал коммерсанта и тщательно проинструктировал: к окнам не подходить, на телефонные звонки не реагировать, входную дверь не открывать ни под каким видом. Если очень страшно — можно напиться: бар полон, но лучше принять снотворное. Не дай Бог спьяну на подвиги потянет!