Марионетка
Шрифт:
— Как не понять. Все ясно и убедительно ты мне изложил.
— Я смотрю, ты как-то не уверен. Видно, сомневаешься.
— Слишком уж неожиданный для меня этот разговор и размах очень большой. Я в политические фигуры не стремлюсь. Меня устраивает моя работа.
— Зато меня моя нынешняя должность не устраивает. А поэтому я тебя спрашиваю: ты со мной?
Генерал Сорокин усмехнулся.
— Разумеется! Ты мне выбора не оставил. Попробуй я сказать «нет». Ведь ты мне столько всего порассказал, и я невольно стал соучастником твоей тайны. Теперь выхода нет. Надо соглашаться. Есть такая
— Молодец, Ваня. Я в тебе был уверен. И поговорка твоя к месту. А сейчас обговорим детали.
— Что именно тебя интересует?
— Секретный план «Особая папка». Ее основная концепция и личный состав. Я получил приказ сверху, в тандеме его легче выполнить.
— Увы, Аркадий Никитич, это выше моих полномочий. Не могу, и не уговаривай. Ты же знаешь — это государственная тайна, а разглашение карается уголовным преследованием.
— Ну, хорошо! Ты пока не готов, я понимаю. У нас еще будет время поговорить об этом.
— Вряд ли, Аркадий! И все-таки твоя позиция больно шаткая. Риск большой. Ваша игра с теми, кто сверху, мне не нравится, попахивает политической близорукостью. Наше непосредственное руководство узнает — не простит. Исполнитель, как известно, всегда крайний.
— Верно говоришь, риск большой! А вдруг где-то что-то не сработает? Тогда финал один: крайним будет исполнитель, такое всегда бывает в политических разборках, руководство ничего не знало, и отдадут меня на съедение. Они это умеют делать профессионально. Палка о двух концах: не выполню приказ — плохо, выполню приказ — тоже плохо, я автоматически оказываюсь ненужным свидетелем в политической игре. Свидетеля в большой игре никто не любит, он становится всегда лишней обузой. Вот и вся дилемма! Вдвоем легче. Все-таки необходим тандем! Как же мне поступить?
— Я тебе в таких делах не советчик, поступай, как велит твоя совесть. Я противник подобного тандема.
— Совесть — это хорошо! Ладно, вижу, ты пока не готов, давай лучше выпьем и уйдем от этого разговора.
Генерал Шубин понизил голос и стал рассказывать генералу Сорокину новый политический анекдот.
То, что она услышала от Одинцова, само собой все расставило по своим местам.
«Все сразу стало ясно и понятно. Раньше я не обращала внимания на некоторые его высказывания, но теперь, когда я наконец поняла его истинную сущность, мне все стало ясно. Вот она, именно та фигура теневого бизнеса, которая крутит, как хочет, этими самовлюбленными павлинами».
Сейчас ее активность в работе не знала границ. Она полностью отдалась работе по развитию банка, как велел ей Одинцов. Она думала: «Теперь я совершенно уверена, что, если еще раз допущу оплошность, он может мне не простить. И тогда? Хотя что я говорю? У меня есть в руках еще очень важный козырной валет, уж я надеюсь, что скоро он обязательно должен стать козырным королем. Именно Соболев мне в который раз уже звонил и приглашал в ресторан, а почему бы и нет? Почему не уважить его? Ведь и он мне может когда-нибудь помочь! Это сейчас, когда все складывается успешно, я позволяю себе такое поведение и устройство карьеры Антона. А если всего этого не будет, тогда нам будет
Она нашла его визитку и позвонила Соболеву. Он взял трубку.
— Слушаю.
— Здравствуйте, Василий Иванович.
— О, землячка, здравствуй. Есть проблемы?
— Да как вам сказать.
— Давай вечером встретимся в ресторане на Арбате, там и поговорим.
— Не возражаю.
— Тогда до вечера.
Они встретились вечером в ресторане «Прага». Стол был накрыт на двоих со свойственной именно этому хозяину ресторана кулинарным изяществом и тонким вкусом профессионального знатока. Хозяин заведения некоторое время присутствовал, а когда гости принялись за трапезу, он тут же из вежливости удалился. Слегка выпив вина и закусив, Соболев перешел к разговору:
— Чем я обязан столь внезапным ко мне вниманием?
— Василий Иванович, мне нужна ваша помощь.
— Говорите, здесь нас никто не услышит.
— Я бы хотела сохранить нашу встречу в тайне.
— В этом я и сам заинтересован.
— Тогда перейду к делу.
— Только коротко.
— Я постараюсь. Сейчас я являюсь президентом одного крупного банка, и мне нужна финансовая поддержка по межбанковскому кредиту. Разумеется, по самой низкой ставке.
— О какой сумме идет речь?
— Один миллиард долларов, это для начала.
— Я постараюсь его решить, но при одном условии.
На салфетке он обозначил свой интерес и передал ее собеседнице. Она, мельком взглянув на сумму, отреагировала:
— Меня это устраивает.
— Тогда я вас сведу с человеком, который все решит.
— Каков его гонорар?
— Ему платить не надо. Он мой должник.
Они еще много говорили о разных вещах. Выяснилось, что у них было много общих интересов, и это подтолкнуло их к дальнейшему сотрудничеству.
— Вызывали, товарищ генерал?
— Давай без этих церемоний, Федор Федорович. Проходи, присаживайся, — произнес Шубин.
Его заместитель подполковник Ветров, не ожидавший такого благожелательного отношения, был удивлен поведением своего начальника. Генерал Шубин, славившийся крутым нравом в этом грозном учреждении, своих подчиненных не баловал, а держал в ежовых рукавицах.
— Я вас слушаю, Аркадий Никитич.
— Мне нужна информация о работе наших оперативных сотрудников в криминальной сфере.
— Вы имеете в виду секретный план «Особая папка»?
— Именно его.
— Это закрытая тема. Допуск разрешен только генерал-лейтенанту Николаеву и курирующему это дело генералу Сорокину, который непосредственно ведет оперативное дело. Мы по приказу не имеем права вторгаться в сферу их деятельности.
— Я все это знаю, Федор Федорович. Не открывай мне азбуку нашей оперативной работы. Я лично тебя прошу выяснить подробности этой работы. Просто у меня есть кое-какая информация относительно работы некоторых секретных сотрудников, и я, прежде чем идти на доклад к руководству, должен проверить. Потому что я уважаю генерала Сорокина и не хочу, чтобы у него были неприятности.