Марионетка
Шрифт:
Столетов положил в папку несколько листов протокола допроса еще одного задержанного подозреваемого, а сам отметил про себя:
«Уголовное дело растет. С каждым днем мы продвигаемся все ближе к его завершению. Главные фигуранты уже отчетливо вырисовываются. Необходимо сделать еще несколько ярких штрихов в этой картине, чтобы можно было завершить ее. Их нужно выполнить так, чтобы не испортить весь труд, который вот уже в течение нескольких месяцев мы вкладывали в общее дело».
Вдруг в дверь постучали.
— Войдите!
Дверь открылась, и вошел прокурор Рябинин.
— Сиди, сиди, не вставай, Антон Сергеевич, — с порога отреагировал Рябинин, подошел ближе и присел в кресло.
— Докладывай, что по делу.
— Убийцы супруг Григоровских и Буйнова арестованы. Задержал их Андреев. Один из них уже раскололся. Второй, который, по нашим данным, убил Буйнова, молчит. Но ничего, я думаю, он не сегодня, так завтра признается, деваться ему некуда.
— И кто это сделал?
— Ранее судимый Семенов.
— Вы уверены, что Семенов убил Буйнова?
— Да! У меня есть два свидетеля, которые его видели приблизительно в тот период времени, когда он выходил из подъезда. Кроме того, его одежда испачкана кровью именно той группы, что у потерпевшего. Также у него в кармане мы обнаружили некоторые вещи Буйнова.
— Что собой представляет задержанный Семенов? — спросил прокурор.
— Ранее неоднократно судимый, освободился Семенов совсем недавно, вероятно, его использовали, терять ему совершенно нечего, тюрьма ему дом родной.
— Он хотя бы признается? — спросил прокурор.
— Нет, все отрицает, но улики неопровержимые, — заявил Столетов. — Заказчик этих убийств ясен, и это косвенно подтверждается из показаний одного из арестованных по делу Григоровских.
— Кто заказчик?
— Я думаю, это Верижников!
— Как мы и предполагали ранее, — произнес Рябинин.
— Именно так! Нужна санкция на его арест.
— У вас нет прямых улик против Верижникова. Санкцию вы не получите. Что еще?
— Еще есть ценные сведения от Андреева. Он раскрутил телефонистку Савчук, она уже допрошена, сейчас в камере, находится в активной разработке. Чувствую нутром, Савчук не все сообщила. Хитра, стерва, но здорово Андреев поработал, просто артист, вот послушайте запись.
Столетов включил диктофон. Рябинин слушал и ухмылялся, приговаривая:
— Да, верно, чем не артист, сыграл свою роль виртуозно. Еще есть что-нибудь?
— Да, следующий шаг — это арест сотрудника уголовного розыска Миронова и председателя хозяйства «Коптево». Но пока председателя трогать рановато, он лежит в больнице, нервы шалят. Доступ информации от него и к нему перекрыт. Миронова пока отправили в командировку, чтобы не мешал. Сейчас петля стягивается и на Крымове, а прежде чем его брать, надо все-таки найти, где хранится весь опиум. Это главное. Без этой отравы доказать причастность Крымова и остальных практически невозможно. Сейчас сыщики с ног сбились, рыщут по всему району, но их результат пока равен нулю. Должны же быть исполнители у Крымова. Должны! Кто они?
— Одного вы упустили из больницы.
— Это не мы. Это охранники.
— Какая разница, одно дело делаем. А наркотики вы должны найти. Если они реализуют весь
— Будем искать. Эту задачу Андреев и Левченко должны выполнить. Я верю в них.
Андреев и Левченко уже несколько дней находились на территории сельского района. Они проверили несколько подозрительных хозяйств и приехали в хозяйство «Коптево». Здесь провели тщательную проверку подсобных, складских помещений. Но ничего подозрительного не обнаружили. Много беседовали они с сельскими тружениками. Чтобы скрыть истинную цель, сыщики «залегендировали» свое мероприятие под проверку заявления сезонных рабочих о незаконном изготовлении спиртных напитков. И вот, окончательно устав от безнадежных поисков, сыщики зашли в деревенскую столовую отобедать. Усевшись за стол, они принялись кушать. На столе были суп и жаркое с картофельным гарниром. А на третье хозяйка столовой подала им двухлитровую банку молока.
— А молоко откуда? — спросил Андреев, обращаясь к местной поварихе, которая в единственном лице выполняла все функции столовых работников.
Это была полная женщина лет пятидесяти. Лицо у нее было круглое, щеки пухлые и румяные. Улыбаясь своей приветливой улыбкой, она сообщила:
— Молочко домашнее. Дочь подоила корову и принесла, чтобы вас угостить, а то, бедняги, намаялись в поисках преступников. В магазине такого молока не попробуете. Молочко парное.
— Спасибо вам, Мария Федоровна.
Выпили по стакану, Андреев отметил:
— Действительно, очень вкусное молоко. Нам за вредную работу обязательно должны давать по литру такого молока в день. Тогда можно и не обедать. Иной раз без обеда и без ужина до поздней ночи приходится работать.
— Да, вашей работе не позавидуешь. Хоть какой-нибудь толк есть от нее?
— Какой толк? Да никакого проку от нас. Который день толкаемся тут у вас, людей отрываем от дела, а все безрезультатно, — сообщил Левченко.
— А может быть, вы не там ищете? — спросила она.
— Да уж все облазили, — ответил Андреев.
— А вы у нас в лесной заимке были?
— Не то чтобы были, мы даже не слышали о такой заимке, — ответил Левченко.
Повариха опять улыбнулась и сказала:
— А зря! Петр Матвеевич, наш председатель, часто туда с ружьишком хаживал. Хорошие места там. Да и избушка очень уютная. Дров запасено, на две зимы хватит. Есть и банька, такой и не видывали, небось, баня «по-черному» называется. Съездили бы туда отдохнуть. Не пожалеете. А то все работа, измотались совсем. Жалко смотреть на вас, соколиков.
Андреев и Левченко переглянулись.
— А почему «по-черному» банька называется? — спросил Андреев.
— Потому что без окон банька, чтобы тепло не уходило, ведь в давние времена так и строили бани.
Закончив свою трапезу, они поблагодарили деревенскую стряпуху и вышли из столовой. Оказавшись на улице, Левченко сказал:
— У меня такое смутное предчувствие, как будто сейчас нам явно подсказали, куда необходимо двигаться.
— Ты знаешь, Леня, я сам об этом подумал.