Мари Галант. Книга 2

Гайяр Робер

Хозяин постоялого двора с величайшим трудом пытался отыскать клиентов, не заплативших за постой. Он переходил от одного к другому, окликая то того, то этого, ругаясь, угрожая. По правде говоря, никто его не слушал, и меньше всех те, что задолжали ему за приют.

Наконец форейтор был готов, и ему пришлось несколько раз щелкнуть внушительных размеров кнутом, призывая гомонивших пассажиров к порядку. Он заставил торопившихся путешественников снова вернуться в заведение и предупредил, что никто не сядет в дилижанс, не оплатив

прежде свой проезд. Сам же уселся за стол.

Путешественники выстроились перед его столом в очередь по одному, бросая свои су и пистоли в его шляпу. Так они получали право перейти в дилижанс под присмотром одного из конюхов, после чего другой конюх рассаживал их на скамьи.

– Боюсь, нам не хватит места или места будут плохие, а путь неблизкий, – заметил отец Фейе. Он обращался к Лефору и отцу Фовелю.

Шевалье де Виллер, следуя своему плану, вмешался.

– Разумеется, отец мой, – произнес он снисходительно и даже с жалостью, – в вашем возрасте не стоило бы путешествовать в дилижансе, да еще в таких условиях. По-моему, если вам не достанется удобного места, лучше бы дождаться следующего рейса.

– Эге! – подхватил Лефор. – Клянусь, отец мой, я заставлю их уважать ваш сан. Хотел бы я посмотреть на того, кто откажется уступить вам свое место! Я его так отделаю, что он забудет про Париж!

Подходила очередь четырех наших путешественников.

Отец Фовель приблизился к своему собрату монаху и вкрадчиво заговорил с ним медовым голосом:

– Брат мой! Я не вижу вашего требника, который обыкновенно вы не выпускаете из рук. Уж не забыли ли вы его, часом?

Доминиканец так и подскочил. Он растерянно пошарил вокруг себя, осмотрел свои скудные пожитки и закричал:

– Боже мой! Он же только что был здесь! Я положил его вот сюда, рядом с этим свертком… Как я неосторожен! Впрочем, я так разволновался из-за этой толпы… Должно быть, кто-то взял его у меня по ошибке…

– Хм… По ошибке? – возразил отец Фовель. – А почему не нарочно? Красивый мягкий переплет, вот какой-то разбойник и решил, что это дорогая книга!

– Вот разочаруется, когда увидит, о чем там говорится! – вставил Лефор и хихикнул.

– Мой требник! Требник! – запричитал доминиканец. – Кто-то украл мой требник!

– Проходите, проходите, – подтолкнул его вперед Лефор, – сейчас ваша очередь, отец мой.

– Идите сначала вы: я ищу свой требник!

Шевалье де Виллер наблюдал за происходившим, ничего не понимая. Огорчение отца Фейе забавляло его чрезвычайно.

– Не теряйте времени! – предупредил несчастного монаха отец Фовель. – У вас еще есть возможность занять удобное место!

– Ох этот требник, – задохнувшись, прошептал монах и смертельно побледнел.

– К черту ваш требник! – взвыл Лефор. – Едете вы на этом дилижансе, да или нет? Задерживаете всех ради трехгрошовой книжонки! В Париже купите хоть сто таких же, а может, и лучше!

– Трехгрошовая! – потеряв

голову от горя, пробормотал святой отец. – Трехгрошовая! Разве цена имеет значение?! Друзья мои! Туда были вложены все послания… очень важные, бесценные бумаги.

Виллер подскочил и подошел ближе: на сей раз он все понял.

Форейтор возвысил голос:

– Чья очередь? Поторопитесь, господа!

– И впрямь, поспешите, отец мой, – посоветовал Лефор. – Все ждут только вас! Должно быть, ваш требник где-то здесь. Какой-нибудь вертопрах его утащил, но вы непременно найдете его вместе со всеми бумагами, непременно найдете!

– Раз послания, которые в нем лежали, представляют такую ценность, то, может быть, это дело рук преступника? – как никогда лукаво и вкрадчиво вставил отец Фовель.

– Да, черт возьми! – выругался Лефор. – Как я об этом не подумал! Необходимо предупредить прево!

– Гром и молния! – потерял терпение форейтор. – Предупреждайте кого хотите, но я отвечаю за дилижанс и, клянусь, не намерен терять ни минуты! Кто еще хочет ехать?

– Я! – сказал шевалье, выступая вперед и раскрывая кошель.

Он обратился к флибустьеру:

– Я за вас заплачу, дружище.

– Да, займите мне место, а я сбегаю за караулом.

– Я сам схожу, – вызвался отец Фовель. – Разве я могу покинуть достойнейшего отца доминиканца в таком тяжелом положении?!

– Позвольте вас предупредить: вы опоздаете на дилижанс!

– Ничего! Лишь бы нашлась книга с бумагами.

– Я не хочу пропустить этот дилижанс! – умирающим голосом прошелестел отец Фейе.

– Выбирайте! – предложил флибустьер. – Либо садитесь в дилижанс и посылаете к черту эту книжонку с какими-то там бумажками, либо остаетесь до следующего дилижанса и ищете пропажу.

Отец Фовель положил руку на плечо доминиканцу и твердо проговорил:

– Отправимся следующим дилижансом.

– А что, если мой требник у кого-то из пассажиров этого дилижанса? – возразил монах.

– Мы же встретимся в Париже! – успокоил его Лефор. – Если вор найдется среди пассажиров, а я вам обещаю, что глаз не спущу со всех, кто едет, мы предупредим хозяина следующей станции. Прощайте, господа!

– Прощайте, – усмехнувшись украдкой, повторил Виллер.

Отец Фейе в изнеможении опустился на стул. Он был раздавлен. Отец Фовель подошел к нему и дружески хлопнул по спине:

– Вы уверены, что нигде его не оставили? Интересно, кому понадобилось вас грабить? Кто знал, что в этих бумагах?

– Никто, никто, кроме вас и наших друзей; может быть…

– Конечно, нет.

– Как вы знаете, меня направил в Париж Высший Совет Мартиники. Эти письма были моими верительными грамотами!

– В таком случае успокойтесь: никого они не интересуют и скоро вы найдете пропажу. Дайте-ка я посмотрю…

– Дилижанс отправляется! – захныкал монах и рванулся к выходу, словно опомнившись и решив ехать.