Маргрет и Элина

Двадцать восьмого марта 1878 года оставшийся без работы в единственной постигнутой им отрасли – кораблестроении - Йёрген, любящий свою профессию, с исхудавшей женой Биргиттой покинул город Гётеборг, столь родное побережье реки Гёта-Эльв, опасаясь судьбы Матильды де Браоз, и отчалил навстречу неизвестному будущему, кажущемуся новоиспечённому путешественнику радужнее жестокого «настоящего». Биргитта – светловолосая и белокожая молодая женщина с осунувшимся лицом и впалыми глазами – находилась на четвёртом месяце беременности. Счастливая любящая пара стремилась за американской мечтой, к берегам США, к лучшей жизни для себя и своих ожидаемых детей. Но долгая поездка окончилась невыразимым удивлением и разочарованием – супруги неожиданно

для себя обнаружили пустые поля и виднеющиеся вдалеке замки. Причалив к неизвестной бухте, Йёрген вышел и, увидав проходившего мимо непривлекательного гражданина, задал тому волновавший его вопрос:

– Сэр, это Америка? Мы в Америке?!

Неотёсанный незнакомец нахмурил брови, отчего его лицо стало казаться ещё менее приятным.

– Что ты сказал? Америка? Ты сказал «Америка»? Нет, дорогой, никакая это не Америка. Дружок, ты в Шотландии.

И мужлан в грязной разорванной одежде похлопал слегка испуганного Йёргена по плечу.

Йёрген не мог понять услышанного им диалекта, но суть уловил – пара очутилась в Шотландии.

К вечеру пара нашла ночлег, объявив дом Аллана – как позже выяснилось, так звали вызывающего отторжение внешним видом, но щедрого и добродушного внутри, незнакомца – своим временным пристанищем.

Вскоре Йёрген и Биргитта обзавелись собственным домом и начали вести хозяйство на новой земле. Биргитта, исправно выполняющая роль домохозяйки, спустя несколько месяцев разрешилась от бремени двумя чудесными дочерьми-близнецами. Девочек назвали Маргрет и Элина. Они – с волосами форзицевого1 цвета, полупрозрачными голубыми глазами и бледной, иссиня-белой кожей - были похожи как две капли воды и смотрели друг на друга, будто в зеркало. Родители бесконечно радовались появлению на свет двух нежных созданий и на любые сложности взирали с невероятным простодушием.

Время шло, и девочки росли. Они уже были далеки от люлек и погремушек. Юным леди необходимо было учиться письму и счёту, чего жившие в деревне Йёрген и Биргитта позволить не могли, да и сами научить были не в состоянии по причине собственной безграмотности.

Однажды в Абердин, где проживало молодое семейство, наведалась знатная дама, имени которой не называли, однако многие полагали, что за тёмной, скрывающей лицо, шалью скрывается не кто иная, как Елена, дочь королевы Виктории, так часто одаривавшая своей добротой простых бедняков. Кем ни была загадочная герцогиня, помощь её представлялась спасением для многих. Женщина, завидев краем глаза беспечно играющих маленьких девочек, возжелала взять обеих себе на попечение, в надежде воспитать из них умных и воспитанных барышень, способных составить в учёности и благочестии конкуренцию королевским отпрыскам. Сообщив об этой идее родителям близняшек, женщина с нетерпением ожидала услышать от них одобрительного ответа. Биргитта, опустив вниз голову и устремив рассеянный взгляд в деревянный скрипучий пол, заранее принялась тихо плакать, думая о судьбе тех, кого любовно держала под сердцем немало недель, кого оберегала и о ком заботилась на протяжении семи лет. Йёрген нервно переводил взор с весёлых ангелочков на «даму с красивым хвостом»2, и наоборот. Как глава семьи, он не мог принять верного решения, но, привыкший к резким жизненным поворотам, будучи неисправимым авантюристом, он высказался в пользу отъезда Маргрет и Элины в Лондон, где те будут проходить обучение у лучших преподавателей Великобритании.

Девочки не понимали, почему мама плачет, почему папа молчит и смотрит в сторону и почему странная леди улыбается. Вопреки слезам родителей и детей, женщина увела юных, в платьях, не стесняющих резвых движений, ангелов с исполненными горя и страха лазурными глазками; с длинными пшеничными волосами, укрытыми белыми чепчиками, к мрачному и устрашающему дилижансу, над которым царственно возвышался сумеречный небосвод.

***

Таинственная дама не

обманула. Правда, Йёрген и Биргитта не имели возможности узнать об успехах дочерей. Теперь они, обзавёдшись четырьмя не менее чудесными детьми, отдавали всю любовь и родительскую ласку им. Трое мальчиков: самый старший - Леннарт, восьмилетний Эдвин и Феликс, недавно отпраздновавший три года пребывания на свете, а также пятимесячная Шарлотт не давали повода для волнений, а значит, не являлись толчком к усилению страха обоих родителей за потерю кого-либо из их дружной, связанную крепкими узами, семьи.

Двенадцать лет назад, под бойкий аккомпанемент лондонского дождя, женщина, походящая на призрак Банши, вела за собой двух юных прелестниц, изумлённых масштабами британской столицы. Девочки поначалу были тихи и спокойны, общаясь лишь друг с другом. Но потом, изучив обилие коридоров и комнат построенного полвека назад поместья, Маргрет и Элина стали допускать в свой круг остальных детей и взрослых, восторгавшихся красотой и обаянием близнецов.

За столько лет неумелые деревенские девочки превратились в интеллигентных девушек с искрящимися солнечными волосами и открытыми голубыми глазами, такими же, как в позабытом детстве. У Маргрет, однако, в отличие от Элины, во взгляде скользили деловые и даже повелительные нотки, какие бывают у чопорных старух, а губы её были несколько тоньше, чем у сестры. Элина, в свою очередь, обладала более полными щеками и менее плавным изгибом темноватых бровей. Сангвиничная Маргрет предпочитала общество мужчин, Элина – сестры и близкой подруги, стройной и высокой брюнетки Сары. Маргрет обожала театр, Элина – конную езду. Маргрет любила носить розовые платья, Элина – синие. Но, несмотря на мнимые разногласия, сёстры очень любили друг друга и жили душа в душу, понимая с полуслова мысли другой.

***

Попивая из милой фарфоровой чашки, украшенной растительными узорами, Маргрет бросила недвусмысленный взгляд на робко вошедшую без стука Элину.

– Ты никогда не стучишь, - сказала Маргрет после пары секунд молчания, опустив неласковый взор в полную ароматного чая чашку.

– Да, и ты это знаешь, - улыбнулась Элина.

– Да, и ты знаешь. И ты прекрасно знаешь, что Она будет злиться, - менторским тоном продолжала Маргрет.

– И что с того? – беззаботно спросила стоящая у двери девушка.

Сёстры находились одни в просторной гостиной в викторианском стиле.

– Неважно. Я не хочу ссориться с тобой, Элли, - произнесла Маргрет, поставив горячую чашку на маленький круглый стол, встав и крепко обняв, как ей казалось, глупенькую сестру, - Мне плевать на твоё непослушание. ведь я – не Она.

– Ой, Грета, ты всегда это говоришь.

– Мне не нравится, когда ты называешь меня Гретой.

– Я знаю.

Элина разняла объятия и нежно взглянула на милое лицо сестры.

– Ты такая красивая, - проговорила она.

– Как и ты.

Девушки рассмеялись и мигом направились в соседнюю комнату к Ней.

***

– Дорогая мадам, разрешите войти, - уверенно сказала Маргрет.

Из приоткрытой двери виднелась развалившаяся на жаккардовом кресле Она.

– Конечно, Элина, входи, - послышался низкий грудной голос немолодой женщины.

– Я не Элина.

– А, мисс Маргрет, я всегда вас путаю.

– Да, мадам.

– А я Элина, - вмешалась девушка в небесно-голубом, под цвет её глаз, платье.

– Я вижу. Что вы хотели, девочки?

– Мы? Да так, хотели бы поинтересоваться, едем ли мы сегодня куда-нибудь?

– Да, едем.

– Куда?! – одновременно воскликнули обе.

– К сэру Гамильтону. В его фамильном замке ожидается бал.

– О-о-о, а сэр Кавендиш будет? – с блестящими яркими глазами спросила Элина, гладя рукой другую руку.

– Да, Элина.

– Прекрасно! – на вдохе мечтательно произнесла девушка, закатив к потолку глаза.

– Извините, мадам, более не будем вас беспокоить. До свидания.