Марготта
Шрифт:
Новый град осколков.
Прыщавый неторопливо убрал руку с моей… хм… ягодичной мышцы и осторожно коснулся набухающей на лбу шишки.
– Ты чего?
– А не фиг лапать то, что тебе не принадлежит. Свою задницу отрасти и ее щупай.
На физиономии неудачливого бабника явственно отразилась непривычно тяжелая работа мозга, которую сменила искренняя радость понимания.
– Ну так бы и сказала. А то сразу бутылкой…
Воительница разразилась звонким хохотом. Льени настороженно покосился на нее, потом на бутылочные осколки,
– Не волнуйтесь, я заплачу за бутылки, – поспешно пробормотала я.
– Вот еще! – фыркнула Верба. – Пусть этот именинничек и платит. Они же об его голову разбились, не об стол. Тем более что пустые уже были.
– Ты это… экономику мне не подрывай! – вмешался трактирщик. – Заведение пока что мое, и порядки здесь устанавливаю я.
– И что? – скептически осведомилась воительница, нависая над Льени. – Это повод мне отказать?
– Н-нет, – выдохнул трактирщик, глаза которого оказались как раз на уровне бюста в бронелифчике.
– Вот и договорились, солнышко.
– Вот и договорились… звездочка…
Я оглядела трактир взглядом золотой олимпийской медалистки, зачем-то показала Кьяло язык и вышла наружу. Даже дверью не хлопнула, хотя так собиралась…
Зато на крыльце что-то сразу же хлопнуло меня по голове. Замечательно так хлопнуло. На улице и так было не слишком-то светло, а теперь еще больше потемнело. А спустя долю секунды и вовсе погасло.
Что я там говорила про самый спокойный день в этом мире?
Все-таки интересно, какой же наглостью надо обладать, чтобы прямо посреди города, в оживленном месте, стукнуть девушку по голове, погрузить в повозку и увезти? Впрочем, про повозку не уверена, но ведь не на руках же они меня тащили… Или он… Или она… Черт! Голова гудела и при каждом движении грозилась развалиться на кусочки. Ну и за какие заслуги мне выпало третье сотрясение мозга за неделю? Кому я в этот раз понадобилась?
Отвечать на мои наивные вопросы никто не собирался, поэтому пришлось открыть глаза. Они, как ни странно, даже открылись, хотя и с большим трудом. Судя по ощущениям, к каждому веку у меня было привязано по двадцатикилограммовой гире. Бедный Вий… Как же ему, оказывается, нелегко жилось на свете.
А самое обидное, что все мои мучения были напрасными. Открыв глаза, я ровным счетом ничего не увидела. На мгновение даже показалось, что в этот раз меня долбанули чуть сильнее, чем во все предыдущие, и это как-то сказалось на зрении. Честно говоря, испугалась жутко. Но потом взяла себя в руки, вспомнила, что я страшная и суровая магичка, и запустила в воздух пульсар. Он, конечно, развеялся уже через десять секунд, но этого времени вполне хватило, чтобы осмотреть место, куда я попала, и попутно убедиться, что с глазами все в порядке.
Хотя осматривать, как выяснилось, было особенно нечего. Практически квадратная комнатушка; стены, пол и даже потолок – каменные. От одной
Стало быть, подвал. И за что мне такое счастье?
Не успела я хорошенько обдумать план действий (если бы он еще был, план этот), как над головой послышались приглушенные шаги и крышка люка со скрипом поползла вверх. Лучик света, пробившегося снаружи, резанул по глазам, напоминая, что неплохо было бы их закрыть. Я охотно последовала его совету и непринужденно раскинулась на соломе, изображая хладный трупик. Честно говоря, устроилась так удобно, что с удовольствием полежала бы в этой позе еще часика два, выжидая, когда голова закончит кружиться от малейшего движения и начнет-таки соображать.
Запоздало мелькнула мысль, что можно было бы отвести неизвестным надсмотрщикам глаза, а потом удрать, воспользовавшись суматохой. Но нет, не прокатило бы. Пытаться стать незаметной в помещении, которое чуть больше кабинки в общественном туалете, мягко говоря, рискованно. Даже если сразу не заметят, так в процессе поиска наступят на какую-нибудь жизненно неважную часть тела прежде, чем смогу вылезти.
Крышка наконец-то прекратила движение – скрип оборвался, – а потом вдруг резко захлопнулась обратно. И практически одновременно с хлопком прозвучал крик на грани истерики:
– Ты кого притащил?
Голос был мужской и гнусавый, будто простуженный. Ответил ему тоже мужской, но вполне здоровый. Даже чересчур здоровый. Таким громоподобным басом только на футбольных матчах игроков подбадривать и с конкурирующими болельщиками переругиваться!
– А че?
– А ниче! – передразнил его первый. – Это не она.
– Как не она?
– А вот так, не она. Где ты откопал это… создание?
– В «Тарелке», как ты и сказал. Так что не надо тут выпендриваться. Гони деньги, а то обратно ее отнесу.
– Куда отнесешь? – взвизгнул гнусавый. – Она же могла тебя запомнить!
– Да она меня даже не видела. Все чисто было… вроде… Деньги гони, я сказал.
– Какие деньги? Это же не та девчонка?!
Затяжная пауза. Мне даже показалось, что я слышу, как с натужным скрежетом работают мозги у басовитого.
– Почему не та? Ты же сказал: худая, темноволосая, за угловым столиком. Я тебе и принес худую, темноволосую. Она как раз из-за того столика вылезла.
– Но это не она!
– Да как не она, если там других девок вообще не было, кроме разносчицы да Вербы.
– Что, там еще и Верба была? О боже, хоть она-то тебя не видела?
– Да никто меня не видел. Ты от темы-то не увиливай. Деньги где?
– А девчонка где?
Снова пауза. Теперь мозги скрежетали в двух головах одновременно. Первым не выдержал гнусавый:
– Значит, так: будет девчонка – будут и деньги. Но та девчонка, которая нужна. Понял?