Марготта

Шашкова Екатерина Владимировна

Эх, размечталась! Ни зомбяка, ни пентаграммы я, конечно, не нашла. Зато четверка лошадей обнаружилась буквально в нескольких шагах от дороги. Все они были оседланы и казались свежими и отдохнувшими. Мне сразу глянулся невысокий каурый конек, который стоял чуть отдельно от остальных. Вот не поверите, но у него были такие потрясающие голубые глаза и такие огромные ресницы, что все топ-модели мира передрались бы за право заполучить такие же.

– Привет! – ляпнула я первое, что пришло в голову.

Всех нас в далеком и беспечном детстве

учили, что автобус надо обходить спереди, троллейбус сзади, а к незнакомым животным лучше вообще не подходить. Вот я и стояла, переминаясь с ноги на ногу и размышляя, что бы еще такое сказать. От тягостных раздумий меня неожиданно избавил тот самый конек. Он подался вперед, насколько хватало длины поводьев, намотанных на ветку, и доверчиво ткнулся мордой мне в плечо. Хорошо ткнулся, я едва на ногах устояла.

– Ну что, мальчик, пойдешь со мной?

Конек посмотрел на меня сверху вниз своими потрясающими глазами. В его взгляде явственно читалось: «Какой я тебе мальчик? Ты себя-то в зеркало видела? Метр с кепкой в прыжке, и то если ботинки на платформе!»

Впрочем, отвязать себя он позволил беспрекословно. Остальные лошади, вдохновленные его примером, тоже не протестовали, поэтому на поле боя я вернулась не одна.

Хозяин тем временем сидел на корточках посреди дороги и разочарованно взирал на шесть ножей и два меча, лежащие небольшой горкой у его ног. Что-то в нем неуловимо изменилось – словно бы он вдруг стал внушительнее или сильнее. Но, приглядевшись, я поняла, что он всего-навсего надел кольчугу поверх тонкого поддоснешника. Раньше она, наверное, лежала в сумке.

– Барахло! – резюмировал Хозяин, кивая на оружие. – Тебе что-нибудь из этого нужно?

Поколебавшись, я выбрала два ножа – просто на всякий случай – и растерялась, не зная, куда мне теперь их запихнуть.

– Эти я позаимствовал вон у того, дальнего, – подсказал Топиэр, – там еще остался пояс с ножнами. Можешь снять, если хочешь.

– А может, вы сами?

– Тебе надо – ты и снимай. Нельзя быть такой неженкой.

Пришлось идти до дальнего трупа и стягивать с него пояс. Когда я расстегивала пряжку, руки дрожали, а голова все время хотела отвернуться куда-то в сторону. Но в стороне лежало еще одно тело, а чуть поодаль третье. Количество вытекшей из них крови, естественно, измерялось литрами, что не прибавляло хорошего настроения.

– А где тот… Ну которого я без глаза оставила?

– Сбежал в лес, – пожал плечами Топиэр. – Не буду же я его догонять, на кой он мне сдался.

Справившись наконец-то с пряжкой, я так рванула на себя вожделенный пояс, что бывший разбойник перевернулся со спины на живот, а я отпрыгнула на несколько метров в сторону. Потом, переборов брезгливость, пучком травы стерла с пояса остатки крови и вернулась обратно с видом героини.

Хозяин, глядя на меня, только скептически хмыкнул. Он уже перекинул сумки с нашей лошади на одну из разбойничьих и был готов продолжить путь. Глюк сидел у него на плече,

вцепившись в кольчугу, и раздраженно попискивал. По-моему, этот странный зверь уже вообще забыл, кто его хозяйка, и теперь активно подлизывался к сильнейшему. Вот подхалим! А я еще хотела его похвалить за героизм, проявленный при обороне нас.

Хозяин почесал крыса и снова хмыкнул.

– Что еще? – почти обиделась я.

– Совершенно ничего. Надевай свое новоприобретение и поехали. И так задержались уже.

– Нет, вы явно подумали обо мне что-то…

– Что, интересно? – напрягся Топиэр.

– Не знаю, – созналась я, – но что-то подумали. Такое… необычное…

– Все люди время от времени думают, эльфеныш. Это, видишь ли, то самое, что отличает их от животных. Так что давай быстрее.

Я потуже затянула на себе отвоеванный у трупа пояс (для этого пришлось обернуть его вокруг талии три раза), распихала по ножнам ножи и начала залезать на своего глазастого конька. Забралась с четвертой попытки, но уселась почему-то задом наперед. Чертыхнулась, слезла, снова залезла (на этот раз правильно), немного поерзала в седле… как-то не очень удобно.

– Стремена подтяни, – с усмешкой посоветовал Хозяин. Пока я взгромождалась на коня, он успел привязать поводья свободных лошадей к своему седлу и теперь внимательно наблюдал за моими стараниями.

Я послушно сползла обратно и уставилась на стремена. И где тут за что тянуть, интересно? Хозяин уже откровенно хохотал.

– А может, вы мне поможете, а?

– Дожили! Я собственной рабыне должен помогать! – отсмеявшись, сказал Топиэр, но все-таки спрыгнул на землю и показал: где, что, куда и насколько.

Зато потом наступил момент моего личного триумфа – я умудрилась влезть в седло с первого раза. Хозяин удовлетворенно кивнул, и мы наконец-то поехали дальше. То есть он поехал, а мой глазастый конек остался стоять посреди дороги.

– Но, – неуверенно скомандовала я. Животное лениво повернуло голову, посмотрело на меня правым глазом и осталось стоять. – Ну поехали. Пожа-а-а-алуйста…

Конек лениво зевнул (вот честное слово, никогда не знала, что лошади умеют зевать) и неспешно потрусил вслед за Хозяином, успевшим уже отъехать на приличное расстояние. Кажется, он среагировал именно на «пожалуйста». Это что же, мне всегда при общении с ним этикет соблюдать? Может, еще и на «вы» надо?! Но проверять свои предположения я не рискнула.

Хозяина мы догнали довольно быстро. По сравнению с тем, с какой скоростью мы ехали до этого, теперешнее движение казалось черепашьим шагом. Лошади шли уверенно – местность была им знакома, я же смотрела во все глаза. Вскоре мы доехали до места, где от дороги отходила едва заметная тропинка, ведущая в глубь леса. На нее-то мы и свернули.

– А в лесу не опасно? – поинтересовалась я.

– Опасно, – согласился Хозяин, снимая Глюка с плеча и снова запихивая его в сумку, – но зато выгадаем несколько часов.