Марготта
Шрифт:
Да я и без его корявых объяснений уже давно все поняла: его внук, тот самый «павлин», хочет молоденькую девчонку. Лучше эльфийку. Лучше симпатичную. Но жениться на ней конечно же не будет. Чего же тут непонятного? Неясно другое – зачем они все это мне объясняют. Или у них тут такое человечное отношение к рабам? Типа вон мы все какие белые и пушистые. Только вот белые не значит добрые, это давно известный факт.
В общем, процедура покупки меня закончилась очень быстро, и воспоминания от нее остались какие-то путаные. «Султан» и Роледо споро договорились о цене, скользкий тип открыл сундучок и отсчитал монеты, которые отдал почему-то эльфу. С эльфом же на пару он долго изучал какую-то бумагу, споря до
Парень опять шарахнулся в сторону (уже в другую) и сбил еще пару слуг. Прихожая заполнилась звуком разбивающейся посуды и проливающейся воды. Роледо испустил странный переливчатый вопль и схватился за голову. «Султан» дал внуку крепкую затрещину и резко развернулся в направлении выхода. Телохранители молча распахнули перед ним двери и изобразили на бандитских рожах вежливое ожидание.
Я обернулась на эльфа (почему-то во всем этом бардаке он казался мне единственным психически нормальным существом). «Иди вперед», – шепнул он одними губами. И я пошла. И уже почти вышла, но тут «павлин», раздраженный дедовской затрещиной, решил проявить себя хоть в чем-нибудь. Проявил не очень оригинально – ущипнул меня за… хм… ягодичную мышцу. Я к тому времени уже твердо решила в любой ситуации изображать глуповатую улыбку и на подобные провокации не поддаваться, но Глюк-то этого не знал. И в самый пикантный момент крыс высунулся из кармана и цапнул «павлина» за палец.
Парень заорал, как будто увидел безумного стоматолога с неисправной бормашиной, и бросился под защиту деда. Охранники выхватили мечи и совсем недружелюбно уставились на меня. Роледо выдал длинную фразу, сплошь состоящую из местного мата (кажется, его я уже освоила), и бессильно опустился на пол. Слуги быстренько ожили и разбежались как можно дальше от места происшествия, чтобы потом с пеной у рта доказывать хозяину, что их там не стояло. Эльф уткнулся лицом в ладони, скрывая от окружающих приступы безудержного смеха. Глюк понял, что натворил что-то не то, и забился поглубже в карман.
А я побежала – благо двери были открыты, а собаки во дворе привязаны.
Вдогонку мне полетели крики на двух языках (особенно старался «павлин»), но я уже набрала скорость и теперь неслась по улице, мучительно соображая, куда бы свернуть. Это уже становилось вредной привычкой – убегать ото всех, при этом не зная, куда бежать. И вообще все события последних суток напоминали дешевую компьютерную игрушку с невразумительным квестом и без перевода. А еще очень хотелось есть (ну куда в меня столько лезет?), найти Ксанку, и домой. Почему-то именно в таком порядке.
Смеркалось, прохожих на улицах было немного, и на бегущую меня никто особого внимания не обращал. Сзади загрохотали копыта. Я обернулась через плечо и поняла, что можно сразу останавливаться – в этот раз меня догоняли верхом. Разношерстная толпа преследователей включала и охранников Роледо, и самого Роледо, и телохранителей «султана», и даже эльфа. Зато в этот раз ножи в меня не летели, и это обнадеживало.
Останавливаться я, конечно, и не подумала, резко сворачивая в какую-то подворотню. Просто теперь приходилось выбирать самые узкие улочки и низенькие арки, чтобы замедлить продвижение лошадей. Богатый квартал закончился, я снова
Вся банда сидела на крыльце сгоревшего дома и грызла одно яблоко на всех. При виде меня, пробегающей мимо на скорости хорошего истребителя, половина чуть с крыльца не попадала. Кьяло так и вовсе вскочил, и именно поэтому первый заметил моих преследователей. А потом бандиты, которые еще вчера кидались ножами, сделали совершенно неожиданную вещь: бросились наперерез всадникам. Как их там не смели лошадьми – ума не приложу, но некоторое время я слышала за спиной только раздраженные выкрики и отрывистое ржание. Мелькнула дурацкая мысль, что когда-нибудь надо будет вернуться и поблагодарить за помощь местных «джентльменов удачи». Когда-нибудь потом, лет через несколько… если к тому времени все еще буду жива…
Мне хватило времени, чтобы оторваться от погони и, поплутав по закоулкам, выйти к городской стене. Как это получилось – ума не приложу. Возможно, им просто надоело гоняться по всему городу за малолеткой. Или они отстали, сбившись со следа на одном из многочисленных перекрестков. Какая, если честно, разница?
Я прошла вдоль стены почти до ворот, но еще издалека заметила, что они уже закрыты. Наверно ночью проход в город запрещен. И выход из города тоже. Хотя… Сама стена была не такой уж высокой, а в некоторых местах еще и здорово раскрошилась от старости, поэтому перелезть через нее большого труда не составило бы…
И вот, как всегда, вмешалось это дурацкое «бы».
На стену я залезла без проблем, даже посидела на ней некоторое время, любуясь закатом. А потом догадалась посмотреть вниз. И поняла, что если уж человеку не везет, так не везет крупно и во всем – под стеной плескалась вода.
Нет, никакого рва с крокодилами там не было, просто я умудрилась влезть на стену как раз в том месте, где к ней вплотную примыкала река. Не широкая и не очень глубокая, но все-таки река. Плавать я умела, но только в направлении дна, то есть в стиле ржавого топора. Кто же знал, что оно (то бишь умение плавать) когда-нибудь пригодится. Летать без подручных средств типа метлы я никогда не пробовала, и что-то упрямо подсказывало: не получится – не моя стихия. А какое еще заклинание могло помочь в моем случае? Разве что суперсредство от глупости и невезения, но такое пока что не изобрели.
Я вытащила из кармана Глюка и подняла его так, чтобы он оказался на уровне моих глаз.
– И зачем ты укусил этого самовлюбленного кретина?
Крыс беспомощно задергал лапками и пискнул. Оказалось, я его чуть не задушила. Пришлось срочно ослабить дружеские объятия.
– И что теперь делать будем?
Вопрос был чисто риторический, ответа не требовал по определению, но Глюк что-то запищал и мотнул головою в сторону города.
– Нет, туда я не пойду, даже не проси. Меня там не любят, не ценят и вообще… – Я потерла татуировку на лбу и не стала уточнять, что имелось в виду под «вообще».
Крыс головой мотать перестал. Теперь он просто косился на город, буйно жестикулируя хвостом и грозно топорща усы.
– Дружок, у тебя что, косоглазие на старости лет разыгралось? Или маразм начался от многочисленных потрясений на нервной почве? Сказано тебе: обратно не пойду!
Глюк смерил меня презрительным взглядом и отвернулся. Но уже через мгновение не выдержал, повернулся обратно и взвизгнул так, что уши заложило. А я с некоторых пор начала очень трепетно относиться к своим ушам, поэтому без церемоний схватила крыса за шкирку и запихнула в карман, чтоб заткнулся.