Маргаритки
Шрифт:
Алекс ждал.
— Они пришли к Марье и Якобу, чтобы вместе поужинать. Почему ужин не был отменен, если они только что узнали, что их дочь умерла?
Алекс выпрямился.
— Это серьезное соображение, — сказал он, наморщив лоб. — Хотя, согласно записке, о случившейся трагедии знал только Якоб. Неудивительно, что Марья говорила по телефону как ни в чем не бывало.
— Хотя они вообще поставили под сомнение всю эту историю с дочерью, — добавил Юар. — А насчет того, знала ли Марья, что ее дочь погибла, мы судить пока не можем.
— Это ведь, наверное, легко
— Конечно, — отозвалась Фредрика. — Мы получили копии свидетельства о смерти, а также медицинского заключения из Дандерюдской больницы. Очевидно, она умерла по причине передозировки наркотиков, согласно заключению, она употребляла их много лет. Персонал больницы вызвал полицию, но оснований подозревать, что ее смерть была вызвана чем-то иным, не оказалось, и дальнейших следственных действий предпринято не было. Однако мы не знаем, кто сообщил родителям о смерти дочери. Судя по всему, в их кругу никто не знал, что она была наркоманкой.
— Любопытно еще и то, что чета Юнг отдалилась от Альбинов в последние годы, — сменил тему разговора Алекс. — Они рассказали почему?
— Ну-у… — Фредрика замялась. — Там явно было что-то, о чем им не хотелось откровенничать, но мне кажется, к делу это отношения не имеет.
В комнате стало тихо. Фредрика тихонько кашлянула, и ассистентка, Эллен Линд, что-то записала в блокноте.
— Так, — кивнул Алекс. — А как вы собираетесь работать дальше? Лично я не успокоюсь, пока мы не опросим большинство друзей и знакомых семейства Альбин. Плохо будет, если мы не найдем других свидетельств, кроме мнения супругов Юнг насчет того, стрелял Якоб Альбин или нет и злоупотребляла ли покойная дочь наркотиками. — Он раздраженно тряхнул головой. — Что еще нам известно о смерти дочери? — нахмурился он. — Там нет никаких странностей?
— У нас не было времени внимательнее ознакомиться с причинами ее смерти, — подал голос Юар. — Но я думал, простите, мы думали заняться этим сегодня во второй половине дня. Если посчитаем, что для этого есть основания.
Алекс постучал карандашом по столу.
— Я бы предложил вам кое-что другое. Фредрика, чем ты занята сегодня?
Фредрика заморгала, словно проспала все собрание.
— Я хотела отдать на перевод несколько бумажек, тех, о которых я говорила. А так — больше ничего у меня нет.
— Бумажек? — недоверчиво переспросил Петер, больше для того, чтобы хоть что-нибудь сказать.
— Мужчина, которого сбила машина около университета, при себе имел несколько клочков бумаги, скатанных в шарики. На них что-то написано по-арабски.
— Раз уж мы все равно заговорили об этом деле, — сказал Алекс и посмотрел на Фредрику, — есть ли у нас на этом этапе расследования основания подозревать намеренное преступление?
— Нет, — ответила Фредрика. — Во всяком случае, на основании предварительных выводов врачей. Вскрытие будет произведено позже.
Алекс кивнул.
— Насколько я знаю тебя, вряд ли ты будешь заниматься этим весь вечер. Может, разберешься с причиной смерти дочери Альбинов и напишешь нам подробный рапорт —
Фредрика осторожно улыбнулась, не смея глядеть в сторону Юара. Вдруг он такой же, как и Петер, не терпит, когда его обходят? Она еще не составила себе толком мнения о нем, но впечатление он производит хорошее. Очень хорошее. Беглый взгляд в его сторону успокоил ее. Казалось, его это совершенно не беспокоит. Похоже, первое впечатление ее не обмануло.
— Конечно, я займусь делом о смерти их дочери, — согласилась она. — Но, боюсь, сегодня я не смогу надолго остаться.
— Этого и не нужно, можешь продолжить завтра утром, — поспешил добавить Алекс.
Петер ловил его взгляд, пытаясь угадать, что ожидает его самого.
Алекс чувствовал, как закипает от злости.
— Мы с Юаром съездим в церковь, где служили Альбины, — сообщил он, пару раз сглотнув. — Утром мне позвонил настоятель, он готов оказать нам всяческое содействие. Мы поговорим с ним и после решим, как нам поступить дальше: есть ли у нас основания подозревать, что в деле замешан кто-то еще или же Якоб Альбин и был единственным преступником. И будем молить Бога, чтобы до конца дня нам удалось найти их дочь Юханну.
Петер уставился на Алекса.
— А что я буду делать? — спросил он, стараясь не выдать голосом обиды.
У него не получилось.
— Тебе следует явиться к начальнице отдела кадров в два часа, — глухо сказал Алекс. — И на твоем месте я бы не опаздывал.
У Петера заныло сердце.
— Что-нибудь еще? — спросил Алекс.
Поколебавшись, Юар все же сказал:
— У нас сложилось впечатление, что эта квартира не была их домом.
— Что? — удивился Алекс.
Юар покосился на Петера, который сидел, сжав челюсти и уставившись в стену.
— Я же говорю — это только ощущение, — объяснил Юар. — Дом удивительно безликий, словно каждый его квадратный метр там обставлен только с представительскими, так сказать, целями.
— Нам придется разобраться с этим, — ответил Алекс. — Дачные домики и прочее не обязательно должны быть записаны на родителей. С таким же успехом их могли зарегистрировать на одну из дочерей. Фредрика, не возьмешь на себя и это, раз уж взялась?
После чего объявил, что совещание закончено.
Ровно в два часа Петер явился к начальнице отдела кадров, Маргарете Берлин, не ожидая ничего хорошего. Он не мог забыть строгий взгляд Алекса. Пару минут ему пришлось подождать за дверью.
— Заходи и закрой дверь, — сказала Маргарета Берлин своим неподражаемо сиплым голосом — результат, скорее всего, злоупотребления виски и все более громкого opa на подчиненных по мере продвижения по карьерной лестнице.
Петер поспешно сделал, что велено. Он испытывал бесконечное уважение к этой высокой плотной женщине на столом. Волосы Маргареты были очень коротко подстрижены, но ей все равно удавалось выглядеть женственно. Своей большой рукой она указала ему на стул напротив.