Маргарита
Шрифт:
Рыцарь двинулся к тем на полу.
Черный металл зловеще поблескивал.
— И судимы будете мерою вашей!
Меч сначала закрутился в воздухе, а потом… три или четыре секунды… профессор всякое видел в анатомических залах, но расчлененные на десяток кусков тела видеть не приходилось.
Рыцарь сорвал с ближнего стола скатерть и обтер меч.
Кот подошел к столику профессора и сказал его визави:
— Пошел вон.
— Э, мне можно идти?
— А тянет еще посидеть?
На столе
— Билет, профессор, первого класса на берлинский поезд шестичасовой. Уж покушайте там, на Белорусском вокзале. Вещи доставят прямо в купе. Оборудование придет через несколько дней фургоном. Вот квитанция, там адрес организации.
— Мне расписаться? — растерянно спросил профессор Рождественский.
— Распишитесь, — солидно проговорил кот и подвинул кусочек пустой бумажки.
У известного драматического театра, что недалеко от Пушкинской площади, проходила акция — впускали бесплатно желающих.
Мужик плотный в кителе со знаками боевых отличий, штанами с лампасами в сапоги и с черной короткой ногайкой прохаживался у входа.
— Искусство любишь? — спрашивал он. — Проходи!
…
— И ты проходи.
— А ты, мужик, пьяный — мимо иди. Пока я не врезал.
Театр был весьма популярным, и люди охотно сворачивали в театральный подъезд, перед которым, слева и справа, висели афиши: «Маленькие комедии Б. Г. Мотова».
Главный режиссер приболел, и часть труппы отсутствовала — кто по болезни тоже, другие — на съемках, но прочих почему-то не смущали новые афишные вывески — артисты и персонал пробегали их взглядом и шли привычно, готовясь к работе.
Зал был полон, и осветителю вдруг показалось — больше себя самого.
Да ему не в зал светить, а на сцену.
Но заметил, в ложу вошел статный человек с охранником и сел, боком к сцене слегка.
Олигарх, небось, притащился.
Занавес стал подниматься, зал, ожидая, затих.
На сцене Дон Кихот стоят с Пансой.
Как положено — тот с копьем и в доспехах, этот — в полукрестьянской одежде, только многие обратили внимание — рожа у Пансы, ну, совсем уж разбойничья.
Декорации уводят в даль необъятную, только не испанскую, а вроде, нашу какую-то.
— Сколько людей в этом мире, Санчо?
— Да как посчитать, ваша милость, снуют, проворничают, забавляются на разный манер. Но я так думаю, что их… прорва.
— И куда стремит себя, Санчо, род людской?
— А никуда.
— Им и так всего хватает?
— Да ничего у них нет.
— У них нет главного, Санчо, людям не хватает подвига.
На сцену выходит серая в яблоках лошадь:
— Ух, надоело.
— Вот
— Я Росинант.
Дон Кихот взгромождается с натугой в седло.
— Люди, Санчо, должны иметь пример подвига, чтобы его полюбить.
— Неужто опять, ваша милость, меня будут колошматить во всех трактирах?
— Страдания, Санчо, облагораживают душу.
— Я что-то по себе не заметил. Эх, ваша милость, — он указывает в бесконечные дали, — кабы дать лучше этим людям газ-электричество и простую медицинскую помощь, кабы дать им орудья труда…
— Да кто же им не дает?
— А те, кого они сами себе выбирают.
Лошадь: Ты бы слез, я прилягу.
— И так целыми днями лежишь на конюшне.
— Так жрать не даете, сволочи.
— И ты не поедешь на подвиг?
— Сейчас прямо помчусь.
Лошадь, не дожидаясь, опускается на передние ноги и Дон Кихот скатывается по ней, как по лесенке.
— Никто не хочет на подвиг? — он обращается к залу.
— Во, козел! — слышится одинокий, но громкий голос.
Малый занавес скрыл героев, перед ним образовалась авансцена, которая тут же расцветилась яркими огнями — получилось похожее на эстраду.
Вышел мужик в казацкой форме с нагайкой и щелкнул ей об пол.
Сразу быстренько и улыбчиво появился известный сатирик с нерусской фамилией.
— Начинай, — буркнул мужик.
— Иду я как-то по улице, — улыбаясь лицом и глазами, начал сатирик, — вижу — бабка лежит. Чего это, думаю, она лежит. Перешел на другую сторону, и замечаю: молодой человек подошел, ручку ей, бабка проворно встала… Ой, хитрые у нас ба-абки!
Публика засмеялась.
— Или другая история. Два китайца пьют в подворотне. Подхожу ближе, вижу — желтые, да, и глазки сощуренные. Догадался потом — наши мужики самопальную водку пили. Так что, если кто-то хочет в Китай без визы…
Публика развизжалась от смеха и зааплодировала.
— Или вот еще. Вхожу в публичный, так сказать, туалет. Там парень лежит — руки в наколках, на груди цепь, и весь мокрый. Спрашиваю: кто тебя так? Он мне бумажку подает, догадываюсь, что это «черная метка». А на бумажке крупными буквами: ВВП.
Некоторые в зале засмеялись «вперед», другие лишь приоткрыли рты, а мужик сказал строго:
— Ты эти шуточки брось, — и щелкнул нагайкой рядом с ногами сатирика. — Ступай!
Потом щелкнул еще два раза, и на сцену явился другой известный сатирик, уже с русской фамилией.
Он сначала бессмысленно улыбнулся, потом сделал серьезное выражение:
— Русь! Какое слово, а, Русь! А от чего оно происходит?.. От слова «русские». А слово «русские» от чего происходит?.. От слова Русь! Потому что мы вместе все, неразделимые!