Марево

Клюшников Виктор Петрович

— Гджь ты ее возьмешь-то? говорила старуха внезапно веселя и лукаво поглядывая на сына.

Тотъ молчалъ, глядя въ чашку.

— Нынче невсты-то больно спсивы стали, продолжала старуха:- разв на сел какую возьмешь.

— Мало ихъ что ли! возразилъ сынъ съ легкимъ оттнкомъ досады въ голос:- вонъ хоть Аленку взять, опять же можно и другую.

— Какую жь такую другую-то?

— Да чмъ же теб Аленка-то не люба? говорилъ парень, наклоняясь къ краюх.

— Люди говорятъ, не пойдетъ она на тебя, Аленка-то, трунила

старуха.

— Говорятъ, гд наварятъ, а у насъ съ тобой вонъ какое варево-то!

Видно было, что мать и сынъ совершенно понимали другъ друга; это было своего рода кокетство, заигрыванье.

Подъ окномъ застучали колеса и легкая коляска, пробираясь въ колеяхъ, остановилась у калитки.

— Эва! Неужто къ намъ? удивлялась старуха.

— Эва! Какую ворону занесло! ухмыльнулся сынъ.

Вошелъ Бронскій. Хозяева переглянулись и поклонились.

— На силу, братъ Григорій, нашелъ тебя, заговорилъ графъ, опускаясь на давку. — Хлбъ да соль!

— Нешто вы меня знаете, баринъ?

— А ты говори: "хлба кушатъ!" Я не откажусь….

— Пожалуйте, баринъ, да ужь не судите, да у васъ самая такая, конфузилась старуха.

— Ничего, мы не брезгнемъ, не чиновные….

Онъ хлбнулъ раза два предложенною ложкой, но такой ды видно не ожидалъ, поморщился….

— Что жь ты сталъ, Григорій, садись! А то и я встану вдь…

— Ничего-съ, постоимъ.

— Садись, знай!

Мастеровой прислъ на лавку, какъ-то неловко крякнувъ. Ему почему-то казалось, что баринъ надъ нимъ подтруниваетъ.

— Вотъ что, заговорилъ Бронскій, доставая бумажникъ:- можешь ты мн сдлать станокъ вотъ по этому рисунку?

Онъ вынулъ бумажку съ чертежомъ литографнаго станка.

Рабочій окинулъ взглядомъ чертежъ.

— Можно-съ, отчего не сдлать? былъ бы рисунокъ да размръ….

— Ну такъ вотъ такихъ три станка, хорошаго дубоваго дерева…. Не спши длать, чтобы посл ни чинить. За цной я не постою.

Глаза у рабочаго заискрились.

— Это все можно. Зачмъ же намъ охулку на руку класть. Будетъ въ лучшемъ вид-съ.

— Какой у тебя взглядъ славный!

— Взглядъ-съ? усмхнулся рабочій.

— Ну, такъ длай.

— Это точно-съ, заговорилъ тотъ въ смущеньи: — то-есть теперь матеріялу много пойдетъ, а пора трудная…

— Денегъ нужно? Ты такъ и говори, сказалъ графъ, вынимая красненькую:- вотъ покупай что нужно; посл сочтемся.

— Благодтели вы ваши! Какъ вамъ на васъ Бога молить? заговорила старуха.

И парень повеселлъ.

— Не надо, сказалъ Бронскій. — Мы попросту, мы за васъ стоимъ, а не за сильныхъ; и вы за васъ держитесь…

— Кого жь вамъ и держаться, какъ не давальцевъ, вступился парень:- извстно, кто честно расплатился, тому и мы всею душой….

— Дла-то твои, я вижу, не больно хорошо идутъ, ласково говорилъ графъ.

— Гд хорошо идти! Такъ кое-какъ перебиваемся. Гд большой хозяинъ, да много

работниковъ, вс туда и даютъ… Опять же машины эти….

— А я вотъ видишь къ теб; ты только васъ держись, мы друзья народу, мы и отъ богатыхъ васъ избавимъ…. Всмъ будетъ хорошо….

— Такъ-съ, нашелся отвтить мастеровой. — Вотъ этой штуки я не понимаю: въ колес этомъ значитъ ободка не надыть? Одн спицы во втулк?

— Одн, одн; и покрпче ихъ надосдлать; ихъ во вс стороны вертть будутъ….

— Это, примрно, машина такая?

— Да, если кто спроситъ, такъ и скажи: машина, молъ, масло жать. У тебя она скоро поспетъ?

— Да черезъ недльку, не ближе.

— Ну, ладно, я заду. А лучше ты побереги ее отъ чужаго глаза-то, а то сосди переймутъ, она привилегированная….

— Не извольте безпокоиться, никто не увидитъ.

— Вижу, ты малый смышленый. Ты изъ какихъ?

— Господина Ишимова человкъ былъ, въ Москв обучался, теперь извстно…. свобода-съ.

— Мн бы съ тобой покороче хотлось сойдтись! Ты мн жизнь свою разскажешь…

— Жизнь-съ? усмхнулся Григорій:- какая жь наша жизнь….

Послдовало молчаніе. Графъ вертлъ шляпу, взглядывая на Григорья изъ подлобья. Тотъ ломалъ голову, чего баринъ не узжаетъ? Можетъ тутъ что-нибудь сдлать надо… А кто его знаетъ! Извстно, кабы свой братъ, въ трактиръ свести, чайкомъ попоить, хоть и на его жь деньги…

— Да, такъ мы еще поговоримъ, торопливо заговорилъ графъ:- ты такъ и другимъ скажи, коли кому нужда будетъ, пусть ко мн идутъ; у меня работа найдется….

— Зачмъ же-съ? если ужь вашей милости моя работа понравится, такъ не оставьте….

— Ну, все-таки…. Я васъ всхъ люблю…. Вы труженики… А эти что обираютъ васъ, не долго напануютъ….

Хозяева съ низкими поклонами проводили богатаго барина до коляски.

— Не надо, не надо, говорилъ онъ:- не студитесь….

Колядка покатилась.

— Чудной баринъ! проговорилъ Григорій.

— Такъ-то, соколикъ, радовалась старуха:- голенькій охъ, а за голенькимь Богъ….

— Это кто говоритъ! А баринъ чудной! Взглядъ вишь пондравился? Совсмъ на барина не похожъ, равно онъ къ теб подлащивается….

— А-а-ахъ! Свтики! Глянько, это онъ свой бумажникъ забылъ… Какъ же такъ, надо бы добжать, воротить надо; гляди, како дло! всхлопоталась старуха.

— Гд жь его теперь искать? Самъ прідетъ… Какая штучка! Работа, надо быть, нмецкая! Поди рублей двадцать одна стоитъ… А денегъ-то въ ней, я чай…

— Не тронь, Гриша, еще вернется неравно.

— Ничего, поглядть можно; чай онъ имъ счетъ знаетъ! И не сочтешь, все красненькія, да сренькія…. Эхъ, хоть бы четвертушку, сейчасъ бы захозяйничали, и вывску повсили бъ золотыми литерами: столяръ Григорій Орудный! На, матушка, убери подъ божницу, ажь глядть противно. Отъ богатыхъ, говоритъ, избавлю, а самъ-то что!