Марена
Шрифт:
– Хорошо. Помню, что он был худощавого телосложения, наверное, чуть выше тебя. Тёмные волосы, не сказала бы что длинные, но и не короткие. И безумно яркие голубые глаза.
– Все? – спросил я, внимательно наблюдая за тем, как рана начала затягиваться.
– Это все, что я помню. Что теперь со мной будет?
Мара отделилась от стены и ответила:
– Я тебя отвезу на суд. Изложу суть ситуации. А там главы совета решат, что с тобой делать. Есть два варианта исхода событий…
– Каких? – поинтересовался я.
– Первый – её отправят на эшафот. Второй – отдадут под опеку… Кому-нибудь
– Получается её могут закрепить за любым?
– По большому счету да.
– В том числе и за тобой?
– Нет.
– Это почему?
– Опекун имеет право решить судьбу подопечного на своё усмотрение, не выходя за рамки правил. Лично мне головная боль не нужна. Поэтому я поступлю с ней так же, как и в прошлый раз…
– Это как же?
– Устраню проблему прям в зале.
С этими словами Мара взяла мой бокал и отхлебнула из него вина. Все это время Вершинина молча слушала, наблюдая за нами лежа на столе. Я не знал, как реагировать на слова напарницы, поэтому я просто молча подошёл к столу и начал отстёгивать от него Дарью.
– И что ты делаешь? – спросила Мара залпом допивая вино.
– А разве не видно? Отстёгиваю её, – продолжая начатое, ответил я.
– Хорошо. Давай сформулирую вопрос по-другому. С какой стати ты делаешь данные манипуляции? – Мара подошла ближе к столу и остановила меня взяв за руку.
– Ну, она скорей всего голодна. Да оставлять её тут одну я не вижу смысла.
Хватка у Мары была просто железная. У меня даже кисть занемела.
– Ну смотри, это все под твою ответственность. Если она что-то выкинет, скорее всего ты станешь жертвой. А я с ней цацкаться не буду.
Мара отпустила мою руку.
– Я … Я ничего не сделаю, – сказала Дарья.
– Видела я как ты «ничего не сделала» со своими родителями и с бывшим. Так что не надо мне тут лапшу на уши вешать, – ответила Мара. – Так что заруби у себя на носу, ибо я повторяться больше не буду: утворишь чего – и ты станешь трупом, совсем.
С этими словами, напарница развернулась и направилась к выходу. Освободив Дашу, я помог ей встать и повёл её вниз к столу. Тем временем Мара уже исчезла из виду.
Даша села за стол. Я достал третий комплект посуды, поставил перед ней и сел на своё место. Повисло неловкое молчание. Я не знал, о чем с ней говорить, а она сидела, склонив голову и уставившись в одну точку где-то на столе. «Видимо она ещё в шоке от произошедшего и не осознает до конца ситуацию» Спустя несколько минут тишины к нам вернулась хозяйка. В руках у неё были аккуратно сложные стопкой вещи.
– На, держи. Должны подойти, – сказала Мара протягивая вещи Даше. – Идёшь прямо по тому коридору и вторая дверь. Прими душ и возвращайся к нам. На все про все тебе полчаса. Не вздумай что-нибудь выкинуть. Поймаю, сначала замучаю тебя до безумства, а потом четвертую.
– Можно было и без подробностей, – упрекнул я Мару.
Даша молча встала, как робот взяла вещи и опустив глаза в пол ушла в указанном направлении.
– Пускай имеет представление о последствиях за любое действие, – сказала Мара, ловко
– Ну нельзя же быть на столько суровой и чёрствой, – сказал я. – В конце концов ты сама сказала, что она жертва обстоятельств. Ей теперь придётся с этим как-то жить. Ты же сама знаешь каково это.
– С чего это в друг мне быть добренькой? И вообще, Валер, давай без нравоучений, а то укушу.
– Да я как бы даже и не собирался. Просто, маловероятно, что кто-то захочет иметь что-то общее с кровожадной психопаткой. В итоге ты так всех распугаешь.
– Ахахаха … Дурак, фигня все это. Я неплохо себя чувствую в своём нынешнем состоянии, – сказала Мара. «Даже если её мои слова как-то зацепили, виду она явно не подала. Бог с ней.» Спустя несколько минут к нам вышла Дарья, на ходу вытирая волосы полотенцем. На ней был надет весьма скромный наряд: футболка и шорты белого цвета.
– Куда девать мою одежду? – скромно спросила Вершинена.
– То, что безнадёжно испорчено, выкинуть, остальное – в стирку, – сказала Мара. – Присаживайся за стол. Потом разберёшься со своими вещами.
Как только Вершинина уселась за стол, я решил разлить остатки вина на троих. Но Мара меня остановила, взяв в руки графин:
– Валер, если хочешь, допивай вино сам. У нас свой напиток.
– А, ну ладно, – сказал я, наполнив на половину свой бокал. Тем временем Мара налила содержимое графина в оставшиеся два бокала.
– Ну что ж, приятного аппетита! – сказала хозяйка, выпив все залпом. Даша последовала её примеру. Мы молча принялись за еду. Омлет конечно уже был холодным, но я был на столько голодным, что было уже совсем все равно.
– Слушай, Мар, меня тут мучает один вопрос. Вот вы спокойно употребляете обычную пищу. На кой вам сдалась кровь? – с любопытством поинтересовался я, отпивая из бокала.
– Ну Бас тебе уже рассказала, что это своего рода вирус, – сказала Мара вытирая губы салфеткой и внимательно посмотрев на меня.
– Ну да, – воспользовавшись паузой произнёс я.
– То есть … Есть шансы вылечится? – тихо пролепетала Дарья, с надеждой в глазах она уставилась на Мару.
– Нееет, дорогуша, шансов нет, – с улыбкой возразила Мара. – Все известные мне попытки были тщетны. Добровольцы, которые решились на себе испытать вакцины получили ужасные мутации и умерли в муках.
– Окей. Я понял. Лекарства нет. Но ты так и не ответила, зачем вам в принципе нужна кровь?
– Ну, вампиры – это генетически изменённые с помощью вируса люди. У нас – ускоренный метаболизм. То, что мы с Дашей сейчас с тобой едим пищу, это трата продуктов, средств и времени, ибо полезные вещества практически совсем не усваиваются. Так же вирус постепенно начинает, можно сказать, съедать своего носителя. Если долго сопротивляться природе данного заболевания, то тело начинает слегка гореть, появляется сухость в горле, обостряется слух, ты чувствуешь, как по венам потенциальной жертвы течёт кровь и просыпается сложно контролируемый инстинкт. Дальше, хочешь не хочешь, ты срываешься и напиваешься крови. Своего рода защитный механизм, чтобы не отъехать в мир иной. Почему именно кровь? Я не могу тебе ответить. Никто так и не разгадал данную загадку.