Мар. Червивое сердце
Шрифт:
– Руби вишню, – наконец обратился старик к моему отцу, – делай из неё лютню. Пусть она поёт в руках твоего мальца. Кто знает, может быть, он будет лучшим хранителем для Дэмон, чем им был ваш покорный слуга.
Я навсегда запомнил звук, с которым топор входил в дерево. Тот плач и вой, которые издавала проклятая вишня. Я смотрел, как падает искорёженный ствол, как осыпаются на землю вонючие цветы, и гадал, не будет ли лютня так же пахнуть разлагающейся плотью, как это дерево. Дэмон не появлялась. Должно быть, она затаилась в стволе вишни, как червяк в спелом яблоке. Вскоре мой отец создаст из этого ствола лютню и червь выползет наружу. Что он захочет тогда сожрать? Меня или сердца тех, кто
Выйдя за ворота, я вдруг ощутил, что Замок умер. Серые стены его как-то сразу подряхлели, утратили силу, разлитое повсюду молчание перестало быть зловещим – теперь оно напоминало тишину кладбища. И вдруг я почувствовал страстное желание вернуться к старику. Перестав быть нужным Дэмон, он сделался лишним в этой истории. Хранитель выполнил своё предназначение, и она отпустила его. Сколько лет он служил ей? «Я воевал с эльфами», – сказал старик. Та война закончилась давным-давно. Теперь эльфы лишь изгои в дремучих лесах и рабы у богачей. Разве люди живут так долго? Что, если сейчас старик умирает в одиночестве?
– Нужно вернуться к хозяину Замка, – остановил я отца, ухватив его за рукав куртки.
Тот внимательно посмотрел на меня, стараясь прочесть мои мысли, и, похоже, ему это удалось.
– Сын, ты уже ничем не сможешь помочь.
– И всё же мне обязательно нужно вернуться к нему.
Отец вздохнул, прислонил к стене Замка свою ношу и кивнул:
– Иди, основное дело мы сделали, теперь можно не торопиться. У тебя всегда была привычка помогать больным и старым животным.
– Отец, он же человек.
– Какая разница, сын? Какая разница? Когда приходит пора, и для тех и для других важно, чтобы такой, как ты, оказался рядом.
Я заковылял назад как можно скорее. Вообще-то моё тело, несмотря на видимое уродство, никогда меня не подводило – только холодными зимними вечерами, когда по улицам носились белые гончие Холодной Госпожи, бывало, кости начинали ныть, – а так оно было довольно быстрым и служило мне исправно. Но сейчас казалось, что я двигаюсь слишком медленно, и чтобы добраться до комнаты хозяина Замка, понадобилась вечность. Словно я продирался сквозь само время, которое уходило от старика.
Хозяин Замка лежал на полу, примостившись между грудами хламья, и сам походил на старую ветошь. Я остановился, не в силах больше сделать и шага. Ещё никогда я не видел близко покойников: когда умерла мама, я был ещё слишком мал, чтобы что-то понимать. Теперь меня охватил ужас. Но лежавший на полу человек пошевелился. Я сделал несколько шагов вперёд и снова замер. Это был уже не старик. Точнее, это был не тот старик, которого мы оставили, унося вишню. Словно кто-то смёл с него слой старого, грязного снега, и из-под него, как первые цветы, проглянули благородные черты лица, внутренняя сила, дышавшая сквозь старческие морщины, и мудрость в каждом изгибе этих морщин. Изменился не только хозяин Замка, воздух в комнате стал чище.
– Я теперь другой? – спросил он меня, открыв глаза. И я удивился, настолько яркими и молодыми они были.
Во рту пересохло, и в ответ я смог лишь кивнуть.
– Это потому что Дэмон меня покинула. Теперь, Мир, я свободен. Мы с Замком свободны и можем уйти. Как же долго я ждал этого.
И я понял, что отобрала Дэмон у старика. Она забрала его человечность, теперь вновь вернув за ненадобностью.
– Когда она уходит, всегда возвращает украденное, – подтвердил старик мои мысли. – Я рад, что ты пришёл ко мне. Прости меня за все резкие слова, что я сказал тебе. Я очень об этом сожалею. Но это говорила моя боль. Ты не
– Ничего, – кивнул я. – Я привык. Могу я вам чем-то помочь?
– Можешь. Не перебивай и выслушай мою историю до конца. Я надеюсь, что мне хватит сил, чтобы рассказать её тебе. Ты должен знать правду. Потому что Дэмон теперь свободна. И я уверен, польстилась она не только на голос. Её привлёк ты, твоё уродство и твоё чистое сердце.
– Что вы знаете о моём сердце?
– Я не знаю, ведь я не Дэмон, но сдаётся мне, что, будь твоё сердце испорченным и озлобленным, ты бы не вернулся сюда. А уж Дэмон-то точно знает, чего ты стоишь. Будь осторожен, не пускай её в себя. Хотя я понимаю, что это почти невозможно. Смертные не могут тягаться с такими, как она. Когда-то это умели эльфы, но самые великие из них погибли от рук людей, а тот жалкий сброд, что остался, вряд ли помнит заклятия мудрых. Значит, надежда только на магов. Когда придёт время, обратись к ним, но будь осторожен, маги коварны, тщеславны и злы, лишь немногие из них сохранили в себе себя. Понимаешь, о чём я?
Я кивнул, хотя смысл слов старика был понятен мне лишь частично.
– Хорошо. А теперь я расскажу тебе, как Дэмон попала в этот Замок. Опущу истории о погубленных ею людях, сейчас не время для страшилок. Захочется узнать что-то подобное, сходи в ближайший трактир, но то, что там расскажут, и в сотой мере не будет так ужасно, как то, в чём я принимал пусть пассивное, но участие. Я же расскажу саму суть и буду надеяться, что мой рассказ поможет тебе не стать одной из её жертв. И ещё я льщу себя надеждой, что боги помилуют меня за то, что я помог тебе. Как думаешь, они слушают нас?
– Да, – согласился я, хотя мне почему-то была неприятна сама мысль, что за мной постоянно кто-то наблюдает.
– Итак, – начал свой рассказ старик, – я уже говорил, что участвовал в войне против эльфов. Это было очень давно, но я помню день, который изменил мою жизнь, так отчётливо, словно он был вчера. Я был ещё молод, мне едва исполнилось восемнадцать. Отец мой потерял все свои сбережения, вложив их в ненадёжное предприятие, и наша семья вынуждена была окунуться в нищету. Чтобы как-то помочь родным, я пошёл на войну. За кровь и смерть тогда платили немалые деньги. Своё жалованье я посылал домой. Жизнь моя после прихода на войну стала проста. Я был как тысячи других вояк рядом со мной, всё, что мне было нужно, давала война. Война одевала, кормила, а главное, не пытала меня мыслями о завтрашнем дне. Всё, что требовалось от меня взамен, – это всего-навсего не трусить.
В тот важный для нас день была решающая битва. Никогда мне не было так страшно, даже первый бой мерк рядом с этим днём, а уж тогда я натерпелся не мало. То, что творилось на поле боя, было форменным безумием. Нашу армию поддерживали маги. Одного из них я запомнил очень хорошо: он прятал лицо под низко опущенным капюшоном плаща. Я ещё подумал, что у него и вовсе нет лица, так как всё, что можно было рассмотреть, – это чернота, откуда иногда слышался голос. Маг подошёл ко мне перед битвой – просто постоял рядом, ничего не сказав, – но я счёл это плохим предзнаменованием. Думаю, что он уже тогда чувствовал, что меня ожидает нечто из ряда вон выходящее. И именно этот маг решил исход войны. Он поднимал наших павших воинов, превращая их в мерзких клыкастых тварей. Сейчас я содрогаюсь от мысли, что пришлось сражаться рядом с этими монстрами, но во время битвы такая помощь вдохновляла, пугая одновременно, – никто не хотел превратиться в подобного зверя. Этого боялись больше смерти.