Мапингуари – демон сельвы

Мартынов Филипп

Ветер доносил едкую вонь мапингуари.

– Надо выяснить, где Леопольд, – буркнул Дик, – и только потом валить отсюда к чертовой бабушке. Не нужны мне ни сумчатые тигры, ни обезьяны де Луа… И вот еще что, черт побери!

Он звонко хлопнул себя по лбу, запустил пятерню в глубину кармана, выудил пакетик с кольцом. Зубами надорвал край, откусил ценник, отшвырнул все это в сторону и встал перед ошеломленной Анной Вэствейч на колено.

– Я, это, пока ничего не случилось, мало ли, хочу спросить, выйдешь ли ты за меня замуж? – сбивчивой скороговоркой выпалил

Дик и тяжело отдышался. Мотнул головой. – Насть, переведи ей, будь человеком.

– Кажется, она и так все понимает, – отозвалась Настя, поглядывающая на происходящее из-под ладони.

– Более подходящего места мне в жизни не приходилось видеть, – сказал Глеб.

Я толкнул его в бок. Какие бы ни были место и время, ровно в этот миг все стало неважно. Даже вонь и крики, доносившиеся с поляны.

– Выйдешь? – повторил Дик, и я, пожалуй, впервые в жизни услышал в его голосе нотки неуверенности и даже страха.

Анна молчала с полминуты, показавшиеся всем вечностью. Затем осторожно взяла колечко двумя пальцами, надела на безымянный палец левой руки, нежно обняла Дика за плечи и поцеловала.

– Она говорит «ес»! – выпалил Дик. – Она согласна! Поздравьте меня, друзья! Я женюсь! Не знаю когда, но вы уже начинайте готовиться, потому что я не собираюсь затягивать со свадьбой!

– Смотрите, Леопольд! – внезапно сказал Глеб. Он все это время краем глаза поглядывал сквозь кусты на заварушку в поселке.

Мы разом обернулись.

Мапингуари бесновался у пирамиды на площади. С нашего места она отлично просматривалась. Монстр загнал на лестницы нескольких горожан и теперь пытался стряхнуть их оттуда мощными ударами лапы по камням. Некоторые аборигены выглядывали из домов, скопились кучками на улицах, боясь подойти ближе. А с одной стороны площади в сторону разъяренного хищника шел пожилой перуанец, очень похожий на индейца из фильмов.

– Это вождь, – пробормотал Глеб. – Он о чем-то долго разговаривал с Леопольдом.

Леопольд шел рядом. У него были связаны руки и ноги. Веревки быть немного расслаблены, и Леопольд мог делать короткие шажки.

– На жертву ведут! – проскрипел зубами Дик.

Вождь с Леопольдом остановились в нескольких метрах от чудовища. Вождь громко что-то крикнул и затряс в воздухе кривым деревянным посохом. Мапингуари отвлекся, присел на задние лапы, повернув голову к подошедшим. Тогда вождь ловким ударом подсек ноги Леопольда – тот упал в пыль, взмахнув руками, – и попятился назад, в окружение верных жрецов-телохранителей.

– Не позволю! – взревел Дик и первым бросился из кустов.

Я кинулся следом. Снова бежать! Сколько можно?

Ветки хлестко ударили по лицу. Рядом увидел бегущего, сосредоточенного Глеба.

– Выберусь отсюда живым – никогда больше не поеду в джунгли, – пыхтя, произнес он.

Мы бежали через деревню, казавшуюся бесконечно длинной. Я не сводил глаз с мапингуари. Ленивец, будто не ожидавший подачки от тех, на кого охотился, разглядывал Леопольда. Их разделяло три-четыре шага. Или один большой прыжок. Леопольд неловко поднялся, путаясь в веревках. Сел на колени,

уперев кулаки в колени. Я разглядел его уставшее, осунувшееся лицо. На щеках и подбородке проступила седая щетина. Волосы растрепаны. Лоб вспотел.

Вот вам и нашел любовь. Вот вам и поездочка…

Мы были совсем близко, когда мапингуари начал подниматься, выставив вперед лапы с когтями. Принимал боевую стойку, чтобы броситься в атаку. Я подумал о том, что где-то давно потерял мачете. Дик, вон, сжимает в руке, но поможет ли оно в такой ситуации?

Глеб обо что-то споткнулся, чертыхнулся, растянулся на земле. Я, не останавливаясь, бежал за Диком. Мы выскочили на площадь, размахивая руками, привлекая внимание к гигантскому монстру. Воняло здесь так, что у меня снова болезненно заворочалось в животе.

Чудовище загораживало солнце, и в ореоле света его шерсть горела алым. Длинные когти шумно скрежетали друг о друга. С челюсти на землю капала тяжелая вязкая слюна.

Дик первым встал между ленивцем и Леопольдом. Затем его догнал я, потом увидел Анну и Настю. За спиной мапингуари собрались люди из поселения, тыкали в нас пальцами, переговаривались.

– Скажи им, что они трусы! – закричал Дик. – Настюха, переводи. Пусть знают, что белые люди всегда готовы постоять друг за друга! Никакой это не бог ярости, а всего лишь голодный дикий зверь!

Настя начала громко говорить, переводя, но слова ее заглушил протяжный мощный рев. Мапингуари готовился к прыжку.

– И какой у нас план? – спросил я.

– Нет никакого плана, – буркнул Дик. – Помирать, так с музыкой.

А дальше все произошло словно в замедленной съемке. Или во сне. То есть странно, нелогично, но как-то очень уж правдоподобно.

Много позже я перебирал в уме те несколько минут, что отделяли всех нас от неминуемой гибели, и не понимал, как же это так могло совпасть, сойтись, перемешаться, что каждый оказался на своем месте и все в итоге закончилось… так, как закончилось.

В тот самый момент, когда разъяренный мапингуари собирался прыгнуть, что-то мелькнуло около его ног. Что-то крохотное, яркое и пушистое. Лапы ленивца запутались, он сделал шаг, второй и вдруг с протяжным воем начал заваливаться на бок. Непонятное существо юркнуло в сторону, помчалось к нам и оказалось тем самым карликовым игрунком, который вот уже второй день стойко переносил с нами тяготы и лишения лесной жизни. Судя по всему, он потерялся и теперь отчаянно искал свою хозяйку, позабыв обо всем на свете.

Настя присела на колено, подхватила игрунка и зажала его в ладонях.

Мапингуари же, упав, начал медленно и неуклюже подниматься, мотая из стороны в сторону хвостом и вспарывая землю когтями. К нему побежал Дик, поднимая над головой мачете – в слепой ярости не думая о том, что мы хотели оставить криптида в живых.

Вот только как его оставить-то?

Окровавленные зубы хищника звонко клацнули, пытаясь дотянуться до Дика. А Дик, замахнувшись, что есть силы ударил мачете по морде, между крохотных яростных глаз. Ударил плашмя, но сильно. Мапингуари взвыл.