Манящая леди
Шрифт:
“О, хорошо, я куплюсь на это”. Люк говорил с достаточной сдерживаемой свирепостью, чтобы исключить любое проявление слабости. “Что ты от меня утаиваешь? Отчет после полудня?”
“Это не отчет, сынок. Я не сумасшедший, если у меня маслянистые пальцы”. Саут снова засмеялся, но осторожно. “Когда мы уходили, его не доставили, но сейчас он будет ждать нас. Но я случайно переговорил по телефону с окружным патологоанатомом. Через минуту вы увидите все это в черно-белом варианте. Но, насколько я смог понять из того, что он мне рассказал, наш труп был не совсем обычным, во всяком случае, в черепе ”.
“О Господи”. Люк заговорил, но оба
Саут начал кивать, как мандарин, подмигивать и вспыхивать, передавая невысказанные секреты каждой порой.
“Самая тонкая, которую он когда-либо видел. Равна самой тонкой из когда-либо зарегистрированных. Одна сорок седьмая дюйма. Он сказал, что это был всего лишь один удар, нанесенный железным прутом шириной примерно в три четверти дюйма, который примерно соответствует скошенной кромке лемеха лемеха, и это произвело примерно тот же эффект, что и удар ребенка по яйцу тыльной стороной ножа ”. Он снова начал неуверенно хихикать, но подавил это. “Итак, вы видите, - сказал он, - любая благословенная душа могла бы это сделать. И дамы тоже, если бы они были достаточно сердиты”.
Глава 11. ОБЕД В АРКАДИИ
ЧАРЛИ ЛЮК почти не спал, и теперь, когда миновал полдень, три часа приближались все ближе и ближе, так что его личные заботы вторглись в его мысли, душа его болезненным предчувствием. Дело выглядело таким же запутанным, как и любое другое, которое он когда-либо знал, и его шансы найти себе местного врага № 1 казались более чем высокими.
Мистер Кэмпион был на взводе, что было на него не похоже, и пышная сказочная страна, в которой Люк оказался, как кокни на прогулке, была странной и даже настораживающей своими маленькими сюрпризами. Например, он только что обнаружил, что превосходный пирог, которым он наслаждался, был приготовлен в основном из павлинов. Приятная пожилая женщина, представившаяся дочерью старого домовладельца, только что сказала ему об этом, когда вошла, чтобы извиниться за то, что ей приходится обслуживать их в маленькой задней комнате, поскольку большая передняя была переполнена. Она принесла каждому из них по наконечнику хвостового пера, чтобы положить в их пальто на удачу.
“Наденьте их, и пирог не повторится”, - весело сказала она, ставя перед ними тарелку с плавленым сыром, пять сухих бисквитов и немного маргарина. “Или вы хотите перекусить?”
“Это”, - твердо сказал Люк, хватая сыр, который он терпеть не мог, но, по крайней мере, ел раньше. “Вы —э-э— здесь много павлинов едите?”
“О нет”. Она казалась шокированной. “Это очень редкая птица. Старый медведь Адмирал из Бэнди-холла в Гердле каждое двадцатое июня ужинает здесь в клубе "Жареный павлин". Он делал это много лет, и его отец до него. Он разводит птиц, а мы их готовим. Затем, в канун летнего солнцестояния, мы готовим пироги из потрохов и остатков мяса, и таким образом каждый посетитель сможет попробовать. Вот почему сегодня в ресторане так много народу. О, в Понтисбрайте многое происходит. Я убедился, что юная Аманда рассказала тебе ”.
“Моя жена в "Манящей леди”", - вызвался мистер Кэмпион.
“Ах да, с бедной мисс Минни”. Она опустила глаза, как при упоминании о семейном конфузе. “Ужасная маленькая особа”, - сказала она. “Прикольно спуститься туда, чтобы разделаться. Нахалка, а?”
Крик из другой комнаты заставил ее поспешить ответить,
“Я не заметил ничего необычного в пироге, а вы?” Мистер Кэмпион на самом деле не думал о том, что говорил. “Я этого не заметил. Как и Леди Макбет, она должна была умереть после этого ”.
Говоря это, он охотился рядом с ним, и Люк поднял с пола у его ног увядший сверток.
“Вот твои цветы, если это то, чего ты хочешь”, - предложил он.
“О, спасибо”. Кэмпион, который зашел за ними на мельницу по пути в "Гонтлетт", с облегчением взял травы и разложил их на столе. “Щелкунчик, все в порядке. Но это должна быть дикая лакрица, это выше моего понимания”.
“Это мята”, - сказал Люк, отвлекаясь от собственных проблем.
“Я знаю”. Кэмпион достал из бумажника листок гербовой бумаги, аккуратно прикрепил его к древесной ножке и написал на нем мелким шрифтом “Лакрица (дикая)”. “Тогда есть луговой шафран, - сказал он, - который не по сезону, так что у занудного парня должна быть луковица, и удачи ему. И веточка бузины, которую нужно к ней привязать. Наконец, вот этот красивый цветок, лучший из всех ”.
“Петуния?”
“Совершенно верно. Я хотел бы спросить, не могу ли я побеспокоить вас, мой дорогой друг, отнести это в соседнюю комнату для меня. Где-то там вы увидите мужчину, похожего на Маленького Дума”.
“Что?”
“Я узнал об этом со слов моего сына. Он, вероятно, совсем другой, но, безусловно, будет клерком, одетым в плащ - или, возможно, не за едой. В любом случае, я думаю, ты поймешь его так же хорошо, как и я, и если ты просто подойдешь к нему и скажешь ‘Страховая компания "Крот"?", а затем, когда он признает это, ‘Корни мистера Уиппета’, ты окажешь мне вечную услугу ”.
“Да, я пойду”. Люк встал, его темные блестящие глаза были полны любопытства. “Щелкунчик" означает ‘Нет’.
“Это совершенно верно”. Мистер Кэмпион на мгновение стал развязным. “Надеюсь, у нас с тобой нет секретов, Чарльз? Щелкунчик, ‘Нет’. Дикая лакрица, ‘Я заявляю против тебя’. Луговой шафран, ‘остерегайся излишеств’ в сочетании с бузиной, ‘рвение’. И петуния, ‘сдержи свое обещание’. Мне следовало бы добавить красную розу”.
“Что означает ‘любовь’?”
“Как верно. Это очень трудоемкий метод переписки, но у него есть своя польза”.
“Нет. Я заявляю против тебя. Остерегайся чрезмерного рвения. Сдержи свое обещание. Любимая’, ” сказал Люк. “Забавное послание страховой компании”.
“Ну, это так?” - спросил мистер Кэмпион. Он пил очень плохой кофе, когда старший инспектор вернулся, выглядя слегка ошеломленным.
“Я нашел его”, - объявил он с откровенным недоумением. “Маленький сморщенный парень. Он взял их, не моргнув глазом. Сказал: ‘Ой, большое вам спасибо’. Послушай, Кэмпион, в этой комнате около сорока человек, и все они едят пирог с павлинами, потому что сегодня канун летнего солнцестояния. Я бы не отказался от чашечки кофе.”
“Я тоже мог бы, ” с чувством сказал мистер Кэмпион, “ но не отчаивайтесь. Она возвращается с другими остатками адмирала. Она говорит, что это Наполеон, и вы никогда не знаете наверняка”.
Уютная хозяйка принесла два наперстка, пугающе переполненных, и удалилась. Что бы это ни было, это было чудесно.
“Наполеон?” сказал Люк после первого глотка. “Александр! Так-то лучше. Мои ноги снова касаются земли. Кэмпион, я не хочу вмешиваться, но должен ли я оскорбить тебя, если спрошу по секрету, что Крот пообещал или кому?”