Маньяки бывают разные

Злая швабра

Шансов на спасение - никаких.

– Что мне делать?
– в истерике закричала Яна, и пес дернулся, посмотрев в ее сторону, - ЧТО?!

Он севшим голосом ответил:

– Быстрей, на дерево, дура... Впрочем...если кинешь мне нож, не стану отказываться...

– Он далеко, - почти прорыдала она, - Он очень далеко!

Псу надоел весь это цирк и он кинулся вперед, на парня. Тот вскрикнул,

ощущая грязную, тяжелую, горячую тушу на себе, а потом спустя секунду заорал просто нечеловеческим голосом, протяжно и громко, дернувшись вправо, пытаясь отстранится от вцепившегося в него животного. Веревки, спутывающие его, врезались в тело с ужасной силой, но не порвались, заставляя сидеть смирно.

Яна закричала тоже, то ли от страха, то ли от внезапности, и отшатнулась назад, увидев, как по смуглому телу мучителя потекли несколько тонких струек крови; плохо видя от слез, заозиралась и, подхватив с земли ближайшую не особо толстую ветку, подбежала к животному и изо всей силы трахнула по нему палкой.

Та с сухим треском сломалась, но собака быстро повернулась к ней, скаля окровавленные зубы; парень громко стонал где-то за ней, и из-за огромной черной туши Яна не видела, насколько сильно ему досталось.

Сжав в потных руках короткий обломок палки, девушка наставила его на пса. Ее сильно трясло, и палка ходила ходуном.

Пес резко бросился на нее, рыча, и она, зажмурившись от испуга, ударила палкой вслепую, раз, другой, третий. Он отскочил, визжа; открыв глаза, она увидела, что попала ему по морде, разодрав кожу до крови. Девушка угрожающе махнула палкой еще раз, и пес отшатнулся, но не ушел.

– Он не уходит! Не уходит!
– заплакала она, - Что делать? Эй!

Парень не шевелился. Боковым зрением она увидела, что бок, лицо и рука у него залиты кровью и изодраны.

– Эй!
– всхлипнула она, - Очнись...Помогите... кто-нибудь...

Пес насторожено следил за палкой в ее руке, не делая попыток броситься на нее или отступить.

– А...Аа...Аарргх!
– тяжело дыша, она махнула оружием еще раз. Противник зарычал и отступил на шаг назад, не убегая.

– ДАВАЙ!
– заорала она, из последних сил маша палкой перед ним,- УХОДИ! УХОДИ!

Он рыкнул еще раз, но как-то неуверенно.

"Точно... он голоден... в рюкзаке должны быть остатки еды..."

Медленно двигаясь к сумкам, девушка не выпускала животное из поля зрения. Пес неотступно следовал за ней, не подходя впрочем, вплотную.

Что-то простонал связанный.

– Вот, смотри, что у меня есть, - дрожащим голосом сказала девушка, с третей попытки доставая остаток колбасы и хлеб, - Смотри!

Пес уставился на еду, навострив уши.

Она размахнулась, чтоб

кинуть пищу подальше, и в этот момент собака, подумав, видимо, что девушка нападает, подпрыгнула и вцепилась ей в правую руку.

Яна закричала от ужасной боли, ощущая, как клыки прокусывают мясо, но выпустила еду в нужный момент, и та отлетела куда-то далеко в кусты. Собака застыла на секунду, потом резко выпустила девушку и понеслась прочь, туда.

Она потеряла сознание.

Очнулась Яна от того, что на нее сверху что-то закапало. Открыв глаза, она поняла, что с темного ночного неба падают капли дождя.

Осторожно пошевелившись, она вздрогнула от боли и застонала. Ладонь правой руки ужасно болела при малейшем движении и, кажется, распухла.

Девушка села. От резкого движения закружилась голова, и ей стало дурно, однако она стиснула зубы и встала, схватившись здоровой рукой за ствол ближайшего дерева.

Жив ли этот идиот?

– Эй...
– прохрипела она в темноту, - Идиот,ты жив?

Откуда-то донеслось слабое:

– На..наверное...

Она устало улыбнулась и поковыляла на голос.

Пленник выглядел просто ужасно. Весь залит кровью, где-то уже свернувшейся, где-то еще совсем свежей. Вся левая половина тела изодрана, и Яну затошнило, когда она увидела лохмотья кожи, свисающие там и тут. Изодран левый бок, изодрана левая рука, от которой - какой кошмар! - откусан целый кусок мяса, изодрана... левая часть лица, слава богу, глаз и губы не пострадали, а вот щеке и носу досталось.

– Твою мать, - отшатнулась она от него в испуге, держась за сердце.

– Что... совсем... красавчик?...
– тихо прошептал он, морщась.

– Надо... надо что-то сделать с твоими ранами, и срочно... Кошмар, а что, если эта тварь была чем-то больна?...

– Не знаю... Постой, - хрипло сказал он, - В рюкзаке должна быть перекись... Надо промыть...

Она бросилась к распотрошенному рюкзаку.

Становилось холодно.

Вернулась с небольшой бутылочкой перекиси, бутылкой воды, забранной из реки утром, маленьким полотенцем и ножом.

– Ахахах... ты думаешь... это поможет?...
– засмеялся он, вздрагивая от боли.

Она упала на колени рядом, скинула всю ношу и взяла в руки нож.

Он напрягся и шутливо спросил:

– Решила добить?
– но его голос был усталый и чуть-чуть дрожащий.

Она молча начала резать веревки левой рукой, неуклюже, медленно, чтоб не поранить его самой.