Маньяк всегда прав
Шрифт:
– Думаю, все произошло здесь, – сказал он Камагину, указав на большое бурое пятно успевшей впитаться в землю крови.
– Я тоже об этом подумал, – ответил капитан, раздраженно поглядывая на увеличивающееся число любопытных. «Вот черт бы их побрал! На работу им, что ли, не надо?» – с тем же раздражением подумал он, а потом вспомнил, что сегодня была суббота. Вдобавок ротозеи не просто стояли молча, но и подавали голоса.
– Баба там без головы, – услышал Камагин нетрезвый мужской голос и следом – другой:
– Трахнули небось
– А кто знает? Менты же ничего не говорят, – возмутился третий голос.
Женщины вели себя посдержанней, но это ничего не меняло. Сейчас все они были тут лишними. И вряд ли кто из них может хоть что-то знать.
Камагин прошелся взглядом по лицам собравшихся людей. «Стадо – одно слово. В глазах только равнодушие. Вот будет теперь тема для болтовни. И журналисты, как собаки, набежали. Уж эти-то точно кадило раздуют».
– Зуев, – окликнул капитан своего молодого помощника. – Знаешь что, лейтенант, давай-ка ты поработай с народом.
– Вы предполагаете?..
– Лейтенант, я ничего не предполагаю. Но нам нужны показатели нашей работы в виде бумаг. Так что бери показания, и побольше. Ты что, думаешь, мы это убийство раскрутим за день-два?
Зуев надулся и ничего не ответил, а капитан продолжил наставления:
– А начальство с нас потребует. И чего мы начальству предъявим?
Лейтенант позволил себе высказаться:
– Собранный материал.
Камагин похвалил:
– Правильно. То есть показания. Так что – вперед!
– Я вот со старика-дворника уже снял показания, – показал лейтенант исписанный лист.
Капитан посмотрел на погрустневшего дворника, тихо стоявшего возле милицейского микроавтобуса. За всем происходящим он наблюдал отсутствующим и, казалось, бессмысленным взглядом, жалея, что теперь уже точно не удастся выполнить свою работу.
– Это он ее нашел?
– Он, – ответил лейтенант, аккуратно убирая исписанный лист в свою папку. Зуев не сказал капитану, что пару минут назад, опрашивая старика, в жесткой словесной форме пытался выведать у него, как все произошло, явно подозревая дворника в убийстве. Эту же мысль настойчивый лейтенант пытался навязать своему наставнику. Но Камагин в категоричной форме отверг ее и сказал:
– Когда будешь снимать показания с этих, – кивнул он головой на толпу, – присматривайся. Кто и как реагирует на твои вопросы.
– Понятно. Только трудно с них брать…
– Это почему?
– Автобусы подходят. Люди садятся в них и уезжают.
– Зато другие приезжают. Не думаю, что толпа редеет. Скорее наоборот.
– Гм, коллеги, – встрял в разговор деликатный следователь Лыков. – Вообще-то не худо бы установить личность погибшей.
Камагин согласился:
– Не худо бы. Особенно если учесть, что документов при ней нет. И кстати, головы, что само по себе затрудняет опознание.
Следователь развел руками:
– Это уж, братцы, по вашей части. Вы – сыщики.
Камагину вдруг захотелось
– А ты, я смотрю, раздражен, – как бы между прочим заметил Лыков.
Капитан воспринял эти слова как насмешку:
– Конечно. Есть повод. Всю черновую работу по этому преступлению придется делать мне. А ты будешь сидеть в кабинете в ожидании, когда я тебе направлю готовый материал. Не так ли?
Теперь и на сытом лице следователя появилось недовольство.
– Ну знаешь, дорогой мой, – заметил он, как всегда, в деликатной форме, – каждому свое.
Но этой словесной перебранке так и не суждено было перерасти в скандал.
Тщательно осмотрев труп, насколько это было возможным в сложившихся условиях, эксперт заявил, что смерть девушки наступила приблизительно пять часов назад.
– Пять часов! Черт возьми! Да за эти пять часов преступник мог сесть в поезд и укатить километров за четыреста! Ищи его теперь, – сердито бросил Камагин, наблюдая, как лейтенант Зуев беседует с молодой женщиной.
– Неплохо бы найти голову, – сказал Лыков уже совсем другим тоном, без издевки.
Но Камагин не ответил.
Приехавшие два амбала, санитары с «труповозки», ни слова не говоря, деловито принялись упаковывать труп в пластиковый черный мешок.
– Поосторожней, ребята, – едва не закричал эксперт, глядя на их грубую работу. – На теле, на одежде могут быть улики. А вы ее крутите, как куклу.
На что один из амбалов рявкнул:
– А нам насрать на твои улики. Не нравится, упаковывай ее сам. А у нас еще пять вызовов.
Эксперт только покачал головой.
Глава 2
Покончив с оставшейся половиной пива, Валерка уставился в окно и призадумался. Его мучил вопрос: где Наташка? Пусть он поступил нехорошо, даже отвратительно, но она должна была прийти ночевать домой, а не зависать невесть где.
Схватив телефонную трубку, он тут же обзвонил всех ее подруг, в том числе институтских однокурсниц.
Наташи нигде не было. И без того не ахти какое настроение упало окончательно.
Пепельница незаметно наполнилась окурками, а он все курил и курил до легкого головокружения и тошноты, приходя к горькому заключению, что, раз Наташки нигде нет, значит, ее увел тот хлюст, с которым он подрался в ресторане.
Но, к своей досаде, Валерка не запомнил этого хлюста, вернее, его рожу. Так, вроде ничего особенного, рожа как рожа, невзрачная и неприметная. Пьяный Валерка был, и приглядываться некогда. Бил в эту рожу кулаком, а на том глаз нету.
«Хоть бы имя его узнать», – Валерка загрустил, испытывая еще больше жгучую ревность и представляя, как этот козел трахал Наташку. Уж чего-чего, а в сексе она изощренная мастерица. И позы выбирает такие, что ахнешь.