Шрифт:
Доктор Синкевич, 42 года, врач-терапевт
Василий Андреевич Качалов, 37 лет, учитель словесности
Радиоприёмник, 38 лет, советский радиоприёмник 1982-го года выпуска
Пролог
Доктор Синкевич сидит у себя в кабинете за столом и работает с документами. На столе стоит советский радиоприёмник и играет песню "Spectre" группы Radiohead. Песня заканчивается.
Радиоприёмник.
Играет "Piano Sonata No. 11: III. Alla turca" Моцарта. Синкевич откладывает бумаги и выключает радиоприёмник.
Синкевич. Послушал музыку, называется.
Синкевич наводит порядок на рабочем столе, надевает пальто и шляпу, и уже собирается уходить, как в дверь раздаётся стук.
Синкевич (с раздражением). Да?!
В кабинет заглядывает Качалов.
Качалов (воодушевлённо). Здравствуйте, доктор! Могу я зайти?
Синкевич. Мой рабочий день закончен. Время приёма пациентов вы можете посмотреть в расписании в коридоре. Советую записаться заранее.
Качалов. Но, доктор Синкевич, я ехал к вам издалека. Будьте добры, уделите мне немного времени.
Синкевич. Боже ж ты мой, где банальное уважение?! Я ведь вам ясно сказал, что мой рабочий день окончен. (Сам себе) Что за люди?! Сами твердят, что нужно повышать статус профессии врача, а, когда дело доходит до них лично, лезут без очереди да ещё и в не приёмное время! (Качалову) Покиньте, пожалуйста, кабинет! Клиника закрывается.
Вместо этого, Качалов открывает дверь нараспашку и входит в кабинет.
Синкевич. Что такое? Что за наглость? Я вызываю охрану.
Качалов. Да погодите вы, доктор Синкевич! Вы, наверное, меня неправильно поняли. Я пришёл не на приём.
Синкевич. А зачем?
Качалов (простодушно).
Синкевич (нерешительно). Да… Мне приятно. Но, давайте, слова благодарности вы выскажете мне по дороге к выходу.
Качалов. И всё-таки, смотрю, вы меня не помните.
Синкевич. Ну, так представьтесь, для начала.
Качалов. Василий Качалов!
Синкевич. Ваше имя мне ни о чём не говорит.
Качалов. Да как же так?! Разве вы и вправду не помните меня?
Синкевич. Гражданин, каждый день через меня проходят десятки больных. Если бы я помнил всех, меня бы давно уже перевели в отдел психиатрии, и уверяю вас, не в качестве врача.
Качалов. Нет, и всё-таки вы должны вспомнить меня!
Синкевич заканчивает прибирать кабинет: закрывает окно, выключает свет и направляется к Качалову, жестом показывая на выход.
Качалов. Я – Василий Андреевич Качалов! Тридцать семь лет. Работаю учителем словесности. Год назад я пришёл к вам с жалобами на память. Вы диагностировали мне камчатку и предрекли медленную мучительную смерть через полгода. Но, вот, проходит год, и я стою перед вами, живой и в ясной памяти!
Синкевич уже не пытается спровадить Качалова.
Синкевич (шепчет, пытаясь вспомнить). Качалов-Качалов-Качалов?.. (Удивлённо) Вы?
Свет на сцене гаснет.
Стол доктора Синкевича освещается тёплым жёлтым светом. За столом сидит сам Синкевич, напротив него – Качалов.
Дело происходит год назад.
Синкевич. Когда у вас начались проблемы с памятью?
Качалов. Два месяца назад. Понимаете, я же работаю учителем словесности в школе. И поначалу стал замечать, что забываю учебный материал: фамилии, факты, даты. Ну, думаю, ничего страшного: думаю, просто переработал, к тому же за этот материал я не брался давно. Но позже по дороге домой я останавливался посреди улицы, пытаясь вспомнить, куда мне идти. А сейчас ко мне подходят дети, подростки, представляются моими учениками, но, видит Бог, я их совсем не помню. Доктор Синкевич, я их не помню!
Синкевич. Скажите, вы сейчас спите больше обычного?
Качалов. Честно признаться, раньше мог допоздна сидеть за тетрадями и утром без проблем встать в школу, но сейчас постоянно рубит в сон. Уже несколько раз просыпал на работу.
Синкевич. Хроническая усталость?
Качалов. Да, доктор! Раньше я был живчиком. Коллеги говорили, что не тяну на свой возраст. Но сейчас уже стоять у доски для меня большой труд.
Синкевич. Усталость появилась в тот момент, когда вы стали замечать пробелы с памятью?