Манускрипт ms 408
Шрифт:
Он проводил Томаса Харви в тесную темную комнату, где тот за широким зеркалом, прозрачным с их стороны, увидел арестованного мужчину, одиноко сидевшего в пустой комнате. Тот казался абсолютно спокойным.
— Отсюда вы не пропустите ничего из нашего разговора, — сказал Маркус.
Через несколько секунд он уже допрашивал задержанного.
— Вы, наконец, назовете мне свое имя?
— Это необязательно.
— Почему?
— Потому что я не тот, кого вы ищете.
— Откуда вы знаете, кого я ищу?
Мужчина,
— Что смешного? — спросил следователь.
— Думаете, что задержали Эдипа, однако вы попали в ловушку. Совсем как я.
— Никто здесь не произносил это имя. Что именно вы знаете? В ваших интересах все рассказать.
— Нет. Я больше ничего не скажу. Я не имею на это права.
— О какой ловушке вы говорите?
Мужчина промолчал.
— Если вы не Эдип, то откуда вы его знаете? — настаивал Маркус.
Задержанный продолжал хранить молчание. И тут в комнату с конвертом в руке вошел один из инспекторов.
— Агент Коллерон, курьер только что доставил сообщение, предназначенное человеку, которого вы недавно арестовали.
— Вы его читали?
— В некотором роде… Но судите сами.
Маркус развернул листок, пробежал глазами первые слова, и лицо его окаменело. Он бросил взгляд на подозреваемого и вышел из комнаты.
— Что в этом письме? — спросил у него Томас Харви, когда следователь приблизился к нему.
— Сомневаюсь, что вы сможете сообщить нам это, — ответил он, протягивая ему листок бумаги.
— Это невероятно, — невольно воскликнул Томас Харви, не отрывая взгляда от текста. — Не только буквы, но и язык являются теми, которые использовал Роджер Бэкон.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно. Как я вам вчера говорил, манускрипт ms 408 подчиняется строгим грамматическим правилам. И я их здесь вижу. Четвертое слово, например, указывает на переход от одной системы кодирования к другой. Следующая фраза зашифрована на базе греческого языка, и, как в предыдущем случае, длина слов во всем тексте колеблется между двумя и шестью символами.
— Следовательно, люди все-таки понимают этот язык…
— Видимо, да. Что вы думаете делать с этим письмом?
— Отдать его адресату. Если он в состоянии его прочесть, я наверняка продвинусь в своем расследовании.
— Это не рискованно?
— Конечно, да, но у нас нет другого выбора, — сказал Маркус, возвращаясь в комнату допросов.
Прочитав сообщение, которое ему предназначалось, мужчина свернул листок и сунул его в карман.
— Я предлагаю вам сделку, — сказал он. — Давайте работать вместе.
— Согласен. — Коллерон
— Эдип никогда не намеревался приходить на встречу, которую назначил. Он знает, что вы и я ищем его. Думаю, он следил за моим арестом прямо из дома, через одну из веб-камер, направленных на Таймс-сквер.
— Откуда вы узнали об этой встрече?
— Мы за вами следили.
— Почему вы говорите мы?
— Я работаю не один.
— Чего вы хотите? Тоже отыскать Эдипа?
— Да. Он представляет большую опасность, чем вы можете себе представить.
— То есть?
— Это длинная история, которая началась в Санкт-Петербурге в 1865 году, затем продолжилась в Неаполе в середине прошлого века. Я не имею права все вам объяснить, но знайте, что экс-сенатор Марк Уолтем и Говард А. Дюрран были не первыми его жертвами. Другие люди, до них, потеряли разум при тех же самых обстоятельствах.
— Вы утверждаете, что Эдип существовал уже сто пятьдесят лет назад?
— Те, кто так себя называет, веками действуют по одной и той же схеме. У них несколько личностей, но они всегда сохраняют это имя.
Выслушав этот ответ, Маркус подошел к одностороннему зеркалу и подал знак Томасу Харви, чтобы тот присоединился к нему. Когда профессор вошел в комнату, он обратился к нему:
— Это чистая правда. Доктор Пол Изерли из Колумбийского пресвитерианского госпиталя говорил мне о двух случаях, похожих на то, что произошло с бывшим сенатором Уолтемом. Они некогда были отмечены в России и на юге Италии.
Не задерживаясь на выводах Маркуса, Томас Харви подошел к сидевшему перед ним незнакомцу.
— Как вы разгадали секрет зашифрованного языка Роджера Бэкона?
— Я ничего не разгадывал, я только научился его расшифровывать.
— Кто вас этому научил?
— Мне запрещено вам это говорить. Только мой учитель может ответить на этот вопрос.
— О ком идет речь?
— Я не имею права говорить об этом. Но сообщение, которое он мне прислал, уточняет, что он расположен встретиться с вами. Если вы выпустите меня отсюда, он очень скоро свяжется с вами.
Немного погодя Маркус Коллерон и Томас Харви покинули комнату допросов, чтобы побеседовать наедине.
— Что вы думаете с ним делать? — спросил бывший профессор.
— Отпустить его.
— Он знает многие вещи…
— Он никогда не заговорит. Я в этом убежден.
— Откуда вы знаете?
— Когда я его арестовал, он не сопротивлялся и ни разу не запротестовал. Он, несомненно, подготовлен и прекрасно владеет такого рода ситуациями. Оказавшись на свободе, он сообщит нам гораздо больше, чем если останется здесь.
13
Северо-запад России.