Манул
Шрифт:
Уклонившийся от атаки охотник же только улыбнулся, смахивая со стали кровавые подтеки.
— Вот видите, люди добрые, — проговорил он, обведя взглядом собравшихся. — Если кто-то из вас еще не понял, перед вами самый опасный из всех видов оборотней — вовкулака. Он силен, бесспорно, но так же и глуп. Именно поэтому убить его не так-то и сложно.
Солоха отчаянно стиснула руки в кулаки, чувствуя, что отчаянно краснеет. Она не могла без слез смотреть на вовкулаку безжизненной тушей лежащему у днища их телеги, на его судорожное дыхание и выступившие на глазах слезы.
«Нет,
Тем временем вовкулака поднялся и отряхнулся, обляпав телегу кровью. Досталась и передовому отряду. Сельское общество начало тихую перебранку, поспешно сдвинувшись назад.
Оборотень же хромая побрел к охотнику. Его тело трясло крупной дрожью, но он все же упрямо шел, оскалив окровавленные клыки. Из его глотки вырвался устрашающий рев, заставив особо впечатлительных помянуть Белобога.
Солоха же, воспользовавшись моментом, поспешила соскочить с телеги, тихонько зашептав:
— Мать Сыра-Земля, не откажи, сына своего пощади. Суд несправедливый пресеки. Сына своего спаси, — ее колени машинально согнулись, руки коснулись придорожной пыли.
В тот же момент земля под ногами охотника и вовкулаки сотряслась от сильных подземных толчков. Околицы поглотил гул десятков перепуганных селян, поспешивших побросать вилы и разбежаться кто куда. Земля продолжала трястись, вместе с ней скорбно поскрипывая, подпрыгивали и телеги добриковского обоза. Сам же Добрик самым некультурным образом сел на пятую точку, гневно размахивая ногами. Рядом с ним суетился посеревший шаман. Заметив Солохин взгляд, он оглянулся, и девушка моментально осознала — он все понял.
В тот же миг ее стан перехватил манул, как всегда подкравшийся незаметно.
— Ты что наделала, идиотка? — зашипел он ей на ухо, оттаскивая девушку, прочь от телеги.
— Что надо было, — решительно ответила Солоха в свою очередь, глядя на побоище. Оборотень, стоило только людям разбежаться, развернулся и со всей прыти чкурнул в лес, оставив поле боя. Охотнику же приходилось не сладко: земля под его ногами начала стремительно растрескиваться, образуя небольшой, но явно опасный каньон, в который охотник-таки угодил. Полетел в сторону и его легендарный меч, и начищенный до блеску шлем, явив миру озлобленное, и явно испуганное лицо молодого мужчины. С громкой бранью тот пытался безрезультатно выбраться. Попытки его оказались провальными. Чем больше он старался вырваться, тем быстрее расходилась под ним земля.
И Солоха не смогла не признать: ей начинал нравиться этот охотник именно таким — по колени застрявший в земле, с застывшей на холеной моське выражением недоумения и злости.
«Не получилось у меня скрыть свою ведьмину суть» — как-то отдаленно подумалось девушке. Вздохнув, она покорно опустила голову, чтобы скрыть за непокорными прядями волос торжествующую улыбку. В тот же миг ее тело подобно удару молнии пронзила острая слабость. Тяжело охнув девушка без сил повалилась на землю. Последнее, что она услышала, было глубоко нецензурное высказывание Мая в ее адрес.
***
Накрапывал небольшой дождик, покрывая
— Идиотка, курица безмозглая, — шипел Май, заставив девушку в очередной раз фыркнуть. Сколько раз она за сегодняшний день уже была идиткой? Наверное, дюжину, если не больше.
— Скажи уже хоть что-то новое, — устало отозвалась она, снимая с ног лапти.
Манул на секунду обмер. Такого резкого ответа от своей спутницы он явно не ожидал, моментально замолкнув и, наконец, осознав, что девушка осталась в одном исподнем. Недовольно пофыркивая, он следил, как девушка вытаскивает замоченную у берега рубаху и принимается отстирывать её от крови.
— Ты хоть понимаешь, какая опасность тебе грозила? — тихо прошептал он.
— Да, но по-другому поступить я не могла, — так же тихо вторила ему Солоха.
— Он низший оборотень. И это чудо из чудес, что он не раздер тебя там. Я ведь…
— Моя жизнь беспокоила тебя меньше всего, не ври, — хмыкнула девушка, резко распрямившись. Её руки ловко скрутили и выжали отстиранную рубаху.
Манул неловко потупил взор, Солоха же криво усмехнулась. Действительно, неужели она могла допустить хотя бы малейший намёк на то, что этот тип станет ей другом и товарищем?
— Не правда, твоя, — после длительного и тягостного молчания, наконец, ответил манул. — Я волновался, но пойми, что бы с нами стало, если бы хоть кто-то узнал во мне оборотня? Меня бы казнили, тебя бы казнили, понимаешь? Пока была хоть призрачная надежда, что мне не придётся раскрывать своё инкогнито…
— Я не понимаю как так можно! — решительно перебита его Солоха. — Он ведь был таким как ты! Таким же оборотнем, как и ты! Почему же ты просто стоял и смотрел? Неужто тебе его было нисколечко не жалко?!
— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — прорычал манул. Его глаза просветлели, зрачок вытянулся. — В нашем мире есть четкая иерархия. Низшие оборотни подлежат уничтожению. Они опасны. Даже для нас. Их звериная сущность агрессивна, и контролировать они её не могут. Обратившись в зверя низший даже не осознаёт, что творит. А, осознав после, сходит с ума. Было бы лучше, если бы ты не вмешивалась в это. Кто знает, скольких ещё людей раздерет этот монстр! А в том, что он раздерет, я не сомневаюсь. Он уже вкусил человечьего мяса, и теперь его остановит только заговоренное железо.