Манкая
Шрифт:
А «малыш» кивнула и прижалась щекой к груди мужа.
— Мне пора. Хорошего дня, — Широкову стало неприятно смотреть на все это, а в особенности на выражение лица Раевского.
— Пока, пока, — это Кирилл.
— До свидания, Дмитрий Алексеевич, — а это приятный голос соседки…
Уже на спуске, Митьке пришлось подслушать разговор супружеской четы.
— Юльчишка, я совсем забыл! К вечеру гости у нас будут. Человек десять, не больше. Ты уж пошурши на кухне, ладно?
— Кирочка, а как же…? У меня занятия с группой вечером.
— Все ты успеешь. Ты же у меня чудо! Зайдешь за продуктами? Я не смогу привезти.
— Хорошо. Я все сделаю.
До Широкова донесся звук поцелуя. Митька толкнул парадную дверь и вышел на воздух. Пока заводил машину, видел как Юля и Кирилл попрощались. Девушка побежала в одну сторону (торопилась, похоже), а Кира подошел к шикарной ауди. Пока машина шумела двигателем, достал телефон. Митька счищал снег (ночью прошел) с лобового и разговор услышал.
— Киса, вечером жду у себя. Что? Нет! Ничего не нужно. Юлька все сделает. Просто приходите и посидим. Кого? И Егора с Ульяной берите, где десять, там и двенадцать.
Митька сел в машину и поехал на «выгул девчулек».
Глава 4
То ли из-за погоды, переменчивой, невнятной, то ли из-за серого неба, но дети сегодня были не в настроении. Группа занималась сложная. Хмурые детские лица, глаза пустые. Даже не так, широко закрытые. Как? А так. Вроде бы слышат, вроде бы видят, но не реагируют.
Юленьке всегда удавалось достучаться до ребят, но сегодня все шло не так. Витя Пёрышкин сидел в углу, не хотел подойти к рабочему столу и взять в руки карандаш. Алина Бескудникова и вовсе собралась заплакать. А Саша Прокопенко дробно и настойчиво лупил по столу пластмассовой линейкой. Нервничали все.
Ну, что же… Юленьке пришлось прибегнуть к крайнему средству. Она запела. Сначала тихо потом чуть громче. Тут главное соблюсти баланс. Пела на корейском. Не удивляйтесь. Язык плавный, напевный, никому не понятный. Детки в группе, не все, но многие, знали иностранные языки и Юленька рисковать не хотела. Нужно было привлечь внимание детей незнакомым напевом и трудным языком. Получилось.
— Юлия Викторовна, а про что песня?
— Про то, что весна наступает тихо. Про то, что скоро теплый дождик смоет все сугробы, льдины и зацветут цветы. Листья появятся. Небо станет голубым, а солнце теплым.
— А на каком вы пели?
— На корейском. Меня этой песне соседка моя научила. Ирина Леонидовна, — дети потянулись ближе к Юленьке и приготовились слушать.
Время сейчас стремительное. Все торопятся, спешат. Работа, деньги, кредиты, заботы. Иной раз родителям просто некогда поговорить с ребенком. А им, детям, нравится слушать. Думаете, они любят сами поболтать? Вовсе нет. Точнее не всегда.
— А зачем? — хмурый Витя Пёрышкин вылез из своего угла.
— Да просто так, Вить. Иногда мы делаем что-то просто так, — и начала плавно рассказывать обо всем, что
О цветах, о корейской морковке, о страшной рыбе-фонаре, что живет глубоко в океане. Сначала говорила сама, а потом дети принялись обсуждать между собой полученную «инфу», как выразился Саша Прокопенко.
Беседа зажужжала, закрутилась. И вот ребята уже смеются, Взаимодействуют.
Юля любила такие вот спонтанные занятия, когда из ничего возникает взаимопонимание. Цель занятий — социализация. Вот и социализировались ее аутсайдеры, ее любимые изгои. Она не стала прерывать их детской болтовни. Не стала делать замечаний по поводу шума и последующей беготни. Пусть просто подурят, похулиганят.
К моменту, когда родители явились за своими чадами вся студия была вверх дном, но дети довольны, взрослые рады их улыбкам, а Юля… Устала. Много сил уходит на такие вот уроки. Но, у нее еще целая куча дел!
Во-первых, нужно довязать берет для Доры Рауфовны. Старушка просила головной убор цвета «лосось» и непременно из пуха норки. Потом побег в магазин и готовка для большой компании: друзья Кирочки приедут к ужину. Хорошо бы успеть в аптеку за мазями для Ирины Леонидовны. Она сама, наверняка, забыла.
И побежала Юленька привычным маршрутом. Аптека, магазин продуктовый, магазин винный, дом. Еле дотянула сумки до квартиры, в коридоре скинула верхнюю одежду и принялась хлопотать. Кира еще не вернулся. У него по субботам встречи в клубе. В каком? Юленька точно не знала, а Кира не рассказывал.
Крутилась девушка на кухне, готовила: парила, жарила, резала. Успела и прибраться слегка. Правда, на себя времени не хватило, но на вечеринке будут друзья, а значит совсем не обязательно быть при полном параде.
Правда, приехавшие с друзьями Киры девушки считали иначе: и платья нарядные, и маникюр свежий. Юленька усадила всех за стол и принялась сновать в кухню и обратно, поднося, накладывая, подливая. Кира был счастлив и постоянно ловил Юльку за руку, чтобы чмокнуть в нос или в губы. Как здорово, приятно…
Кирочка последнее время был не в духе. С работой проблемы. Зарплата совсем маленькая. Юленька рада была, что обеспечена и они с мужем могут спокойно жить так, как хочется, но Кира все время сокрушался.
— Живу как альфонс! Это неприемлемо!
Юленька утешала, успокаивала:
— Что ты такое говоришь? Мы же семья. Кира, все это временно. Я уверена, что ты со всем справишься и всего добьешься!
«Временные сложности» длились уже лет пять. Юленька верила в Киру и всячески это показывала. Заботилась, подарки дарила дорогие. Вот машину собралась ему купить, ту, которую он всегда хотел. Но все же была одна неприятность, о которой и говорить-то неловко…
Юленька Киру любила, и секс с ним доставлял молодой женщине большое удовольствие. А его, секса, становилось все меньше и меньше: то Кира устал, то Кира в печали, то у Киры не дела неотложные.