Манипулятор
Шрифт:
Решено было работать в утренние часы в воскресенье, а не так, как в Вене, на рассвете в будний день. Такое решение было принято после тщательных исследований.
Бригадой рабочих были заранее размещены знаки о дорожных работах и расставлены ограждения вдоль кирпичной стены, которая пересекается с улицей Кэпильвай и кладбищем «Ассистент» в Нерребро, - одном из городских округов Копенгагена, тем самым объявив о ремонте. Жители близлежащих домов, проходящие пешеходы и велосипедисты не обращали никакого внимания на ремонтные работы.
Было решено выполнить задание во время
Грузовик остановился на середине дороги, двое мужчин выпрыгнули из него и расставили ограждения на обочине. Водитель подъехал ближе к тротуару, и в течение нескольких минут экскаватор был спущен с платформы.
Задание в Копенгагене было выполнить легче, чем в Вене, потому что дорога на кладбище была широкой, и участок захоронения семьи Кьеркегора был легкодоступен. Надгробие, хотя и весило несколько сотен фунтов, было легче, чем у Бетховена.
Металлическая ограда, окружавшая место захоронения, имела вертикальные железные распорки на прямоугольной рамке и не вызывала никаких проблем для демонтажа двумя кузнецами бригады. Накануне вечером могила была огорожена для проведения работ по техническому обслуживанию, и лишь немногие посетители кладбища обходили вокруг препятствий.
Мобильный подъемный кран въехал с улицы на кладбище, поднял обелиск, а затем и надгробную плиту без проблем. Ландшафтные дизайнеры тщательно собрали газон, но на этот раз вся почва не была удалена, а только пока стали видны клубни гнилых корней и гробы.
Бригадир датской бригады изучил редкую информацию о расположении гробов в пределах семейного захоронения и инструктировал людей, которые должны были открыть их для получения образцов.
Важно было каталогизировать образцы правильно, чтобы впоследствии определить, кому они принадлежат.
Бригадир прыгнул в могилу и отметил скелетные останки желтыми пластиковыми буквами: A, B, C, D, E и F.
Через несколько минут он позвал седого, спортивного телосложения мужчину, который на расстояния следил за земляными работами и в руках держал медицинский бокс. Они перекинулись парой фраз, затем мужчина кивнул, спустился в могилу и извлек образцы тканей. Разложил полученные материалы по пластиковым контейнерам, которые в дальнейшем станут предметом тщательного лабораторного анализа. На этикетках, приклеенных к контейнерам, указал месторасположение разложившихся останков.
Когда мужчина закончил, он закрыл бокс, сделал короткий телефонный звонок и спокойно пошел обратно к ожидающему его микроавтобусу. Через минуту тот же черный Audi, на котором он приехал, забрал его. Вместо того чтобы ехать в аэропорт, автомобиль продолжил свое движение через старый центр Копенгагена, переехал через мост над каналом, который соединял город с островом Амагер, и выехал на шоссе E20. Остальная часть поездки в Швецию и далее к университетскому городку Лунд заняла около 40 минут.
Тем временем бригада рабочих вернула обелиск на прежнее место, поставила ограду и расстелила газон.
В 11 часов бригадир изучил семейную могилу Кьеркегора
7
Стены в большом зале, а также пол были покрыты глянцевой белой плиткой. В зале находилось четырнадцать контейнеров из нержавеющей стали, около четырех ярдов высотой и двух ярдов в диаметре, узкие лестницы вели к верхней части контейнеров цилиндрической формы. Все сияло чистотой, и для тех, кто знал этот особый запах, было очевидно, что вино делают именно здесь.
Группа, собравшаяся в конце зала брожения, смотрела на мужчину, который стоял на лестнице и заглядывал в резервуар для брожения вина, когда прокричала красочная коренастая фигура с копной седых волос, голос был грубым и громким:
– Простите, что перебиваю, но где я могу найти Харри Макфалейна?
Ответ с вершины лестницы резонировал по всему залу:
– Я здесь, наверху, Бак! Спущусь через минуту.
Бак Фрейзер подошел к группе из четырех мужчин и двух женщин, одетых в белые халаты. Он узнал Эмму Разафорд по ее рыжим волосам, подошел к ней, поздоровался и обнял.
– Я прошу прощения за мое вторжение, но дело очень важное. Как дела?
– Очень хорошо, как ты можешь видеть. Это наш первый немецко-американский проект.
Тяжелая рука опустилась на плечо Бака. Харри Макфалейн улыбнулся и поздоровался.
– Добро пожаловать на наш новый винный завод, Бак! У нас нет магазина, пока мы сами по себе.
Бак выглядел озадаченным.
– Ты сказал «наш»? Эмма, это правда? Он работает в винном бизнесе?
– Да. Это наш совместный инвестиционный проект.
Бак почесал шею.
– Мировой рынок наводнен импортными винами, Харри, и это во время кризиса.
– Он посмотрел в сторону стальных резервуаров и ударил детектива в спину.
– Но если ты разгадаешь загадку про патент, ты будешь щедро вознагражден, так что сможешь вложить больше денег в этот проект.
– И добавил: - Ты говорил Эмме?
Она повернулась к ним.
– Успехов! Я могу справиться с этим самостоятельно. Увидимся позже.
Mercedes Бака ждал их снаружи. Харри назвал шоферу адрес, и через полчаса машина остановилась посреди узкой главной улицы в Бахарахе, южного немецкого городка. Они вышли из машины рядом с трехэтажным домом с острыми фронтонами, черно-желтыми стенами; табличка на входе гласила, что он был построен в 1452 году. Из окон дома открывался прекрасный вид на Рейн.
Бак одобрительно кивнул.
– Я понял, что это необычный отель. Нет никаких шансов предварительного бронирования.
– Это бывшая гостиница, которая раньше принадлежала Виннице, у нас здесь собственная квартира. Гостиница открыта в выходные дни, так что сейчас есть много свободных мест. Мы легко смогли найти пару комнат для тебя и твоего водителя.
Шофер принес чемодан Бака, и Харри показал ему, где припарковать машину. Потом он проводил Бака к деревянной скамье с угловым столом из массива дуба. Бак положил тонкий портфель на стол.