Мангуп
Шрифт:
Александр вытащил якорь, пересел на корму, и взял в руки весло. Тёмные силуэты других лодок тоже пришли в движение. Над берегом уже стояла низкая полоска тумана. Лодки одна за другой входили в него и исчезали, будто растворялись в небытии.
Александр проводил Софию до дверей её комнаты. У входа горели свечи. В их мерцающем свете мерцали и глаза Софии. Уже не зелёные, а чёрные, блестящие.
– До завтра, Александр!
– А… в гости ты меня не пригласишь?
– Нет. Там служанка. Как-нибудь в другой раз,– лукаво
– И этот другой раз наступит скоро?
– Всё зависит от тебя.
– Если всё зависит от меня, то вот моё слово: выходи за меня замуж, София!
Она молчала, глядя ему в глаза. Потом подняла руку и коснулась его лица, будто погладила, но это было лишь движение, намерение. Или ему показалось?
– Спасибо за предложение, Александр! Я над ним обязательно подумаю.
– Значит, не всё зависит от меня,– скис Александр.
– Ну-ну! Не вешай носа, граф! – сказала София, и пальчиком приподняла кверху нос Александра. – Поверь, всё действительно зависит только от тебя. По крайней мере, в этом случае.
Ночью Александру не спалось. На соседних кроватях сопели Сандро и Леонардо. Тео в комнате не было. «Старый развратник», подумал о нём Александр. Ему вспоминалось улыбающееся лицо Софии, её чувственный голос, тёмные блестящие волосы и высокий лоб. На руках остался её запах – свежий аромат лесного ландыша. А ещё тёмная полоска от зубов. Александр положил руку себе на лицо, и, вдыхая запах весеннего цветка, запах Софии, наконец, уснул.
Утро было хмурым. С неба моросил мелкий дождик. Завтракали все вместе на широкой веранде. Тео был сонным, с помятым лицом. Когда он вернулся. Александр не слышал. Наверно, под утро. Большинство девиц тоже были заспанными, так что определить, с кем провёл ночь Тео, на первый взгляд было невозможно. «Уж, не со всеми ли вместе?» подумал Александр, и хмыкнул. Мысль показалась ему забавной. Он увидел Софию. Она сидела между красивой женщиной и мужчиной лет сорока пяти.
– Кто это рядом с Софией?– спросил Александр у Сандро.
– С одной стороны – жена Лоренцо Медичи – Клариче Орсини. Недавно она вернулась из далёкой России, где была свидетелем на свадьбе русского князя Ивана Третьего и Софии Палеолог. С другой - Марсилио Фичини – воспитатель Лоренцо, новый Платон. Ему Козимо Медичи, отец Лоренцо, подарил виллу в Кареджи, где Марсилио основал и возглавил флорентийскую Платоновскую академию, предметом изучения которой стало учение Платона. Он перевёл Платона на итальянский язык, а сейчас закончил написание главного труда своей жизни - трактата «Платоновское богословие о бессмертии души», в котором пытается согласовать и примирить древнюю языческую мудрость с христианством.
– И ему это удалось?
– На мой взгляд, едва ли. Мудрость – опыт столетий, и вера – ощущения души, во многом согласуются, но далеко не во всём.
– Кажется, Марсилио Фичини уже, как минимум, третий Платон,– сказал Леонардо.– Античный Платон стал основателем платонизма. После его смерти о его учении забыли,
– Марсилио Фичини молится Исусу или Платону?– спросил Александр.
– Совершенно верное замечание. Его идея – собрать всех местных учёных и признать Платона святым. В комнате Фичини постоянно горит лампада перед изображением Платона,– сказал Леонардо.
– А что это за мальчик рядом с Лоренцо, его сын? – спросил Александр у Леонардо.
– Нет, это наше чудо, Пико де ла Мирандола, сын моденского графа. Ему всего одиннадцать лет от роду, а он уже считается первым оратором и поэтом нашего времени. Изучает многие науки и знает уже больше десятка языков.
– Леонардо, загадай нам лучше одну из своих загадок,– сказал громко Сандро, и взоры окружающих обратились на художника. Многие поддержали просьбу Сандро.
– Если вам, господа, хочется напрячь мозги, то, пожалуйста!
«О, жители морских городов! Я вижу вас, наших граждан, как женщин, так и мужчин, туго связанных крепкими узами по рукам и ногам, людьми, которые не будут понимать ваших речей. Вы сможете облегчать ваши страдания и утрату свободы лишь в слезных жалобах, вздыхая и сетуя промеж самих себя, ибо тот, кто связал вас, не поймет ваших жалоб, ни вы их не поймете».
Все задумались. Лоренцо Медичи, который сидел довольно далеко от них, вдруг, повернулся к Леонардо и с улыбкой громко сказал:
– Очень просто: это запеленатые младенцы.
Александр восхитился быстротой ума гонфолоньера.
– Предскажи что-нибудь страшное, Леонардо,– попросила жена Лоренцо Клариче.
«Будут погублены бесчисленные жизни, и в земле будут сделаны бесчисленные дыры. Тогда большая часть людей, оставшихся в живых, выбросят вон из своих домов прибереженное ими пропитание на вольную добычу птицам и наземным животным, нисколько о нем не заботясь. Люди будут выбрасывать из собственных домов те припасы, которые предназначались для поддержания их жизни».
Помолчали. Клариче опять спросила:
– Неужели, люди через много столетий будут такими глупыми, что выбросят всю еду?
– Наверно, еда станет непригодной для употребления,– сказал Леонардо.
– Почему?
– Я вижу события, но не могу видеть их причины: они не материальны, – ответил да Винчи.
– А какие будут чудеса на Земле?– не унималась Клариче.
– Люди будут разговаривать друг с другом из самых отдаленных стран и друг другу отвечать,– сказал Леонардо.