Манглабит Варанги
Шрифт:
Задумавшийся о ратной судьбе Комнина, Роман испытал даже некоторую гордость за то, что служит столь славному императору, чью воинскую доблесть и мужество уравновесили его недюжинный ум и искушенная хитрость! Пожалуй, вполне справедливо было бы утверждать, что Алексей Комнин совместил в себе дипломатический талант Юстиниана Великого — и военное искусство его лучшего полководца, Велизария… И вот теперь уже немолодой, слегка располневший и лоснящийся от пота сорокалетний базилевс без устали гоняет сухого, жилистого Татикия, стремительно нанося рубящие удары парамирия! Он ведь просто не позволяет турку, напряженно закусившему нижнюю
Наконец, сталь перестала звенеть — и довольно засмеявшийся Комнин, опустив клинок, обнял Татикия, своего товарища по детским играм, а после и верного сподвижника… Впервые они сражались плечом к плечу, подавляя очередной мятеж очередного Никифора — на тот момент Василаки. Тогда еще верный Вотаниату Алексей выманил врага атаковать ночью незащищенный — и заранее оставленный им лагерь. Когда же войско мятежника начало его грабить, Комнин напал на неспособного дать отпор врага и наголову его разбил! Татикий бился рядом со своим базилевсом и у Диррахия, и у Доростола, разделив с ним горькую чашу поражений — но вместе с тем, крещенный сельджук неплохо дрался против турок в Азии, нанеся им поражение в Вифинии. Более того, именно под его началом служил и изгнанный из варанги Самсон… Также именно Татикий додавил недобитых печенегов после Левуниона — и раскрыл заговор Диогена, желавшего убить императора и захватить власть. Наконец, Татикий командовал конницей в бою с крестоносцами Готфрида Булонского у стен Царьграда…
А теперь полукровка-турок замер на месте, с легким прищуром и словно бы недовольно посматривая на Самсона. В свою очередь безилевс, вытерев обильный пот с лица длиннополой рубахой, с не очень доброй ухмылкой уставился на Романа, словно впервые его заметив — после чего с наигранным недоумением вопросил:
— И что же такого она в тебе нашла?
Сын Добромила, не сумев скрыть мгновенно полыхнувшей в душе злости, с неожиданной даже для себя ненавистью посмотрел прямо в глаза Комнина. Ибо за откровенной издевкой он услышал вопрос уязвленного отказом мужчины — и как-то сразу вспомнилось, что в свое время царствующая василисса Мария Аланская симпатизировала молодому и успешному военачальнику, помогла ему спастись во время бегства из Царьграда. Вспомнились Роману и слухи, ходившие об уже вступившим на престол Алексее и грузинской царевне, еще не сложившей императорской стеммы… Подумать только, они же практически погодки! Ему было двадцать пять, ей двадцать восемь — и, учитывая, насколько хороша Мария в свои сорок три, в годы расцвета ее женской красоты в царевну было невозможно не влюбиться…
Левая рука Самсона сама собой легла на рукоять меча — а базилевс, недобро усмехнувшись, нахмурил черные брови, и крылья его орлиного, «римского» носа хищно раздулись… В свою очередь пальцы Команина крепко стиснули рукоять обнаженного парамирия… Но именно в тот миг, когда его клинок качнулся в сторону манглабита, вперед двинулись и кувикуларии, уловив смену настроения императора. Однако же сам Алексей, заметив их, словно пришел в себя — и властно вскинул руку, приказывая телохранителям остановиться.
— Что же, выходит, любишь ее?
Пару мгновений поколебавшись, Роман решил открыться — и утвердительно кивнул.
Немного помолчав, базилевс неожиданно добродушно
— Прекрасно тебя понимаю, манглабит… А ведь я дал вам немного времени — и знаешь почему?
Самсон отрицательно мотнул головой, и посерьезневший Комнин как кажется, вполне искренне ответил:
— Мария заслужила хоть немного счастья в объятьях любящего ее мужчины… Но ваше счастье стало причиной многочисленных сплетен! Она не пара тебе, сотник, понимаешь? Ты простой варяг, а она императрица, пусть и лишенная трона. Думаешь, почему она еще не понесла после всех ваших встреч?
Сын Добромила, которого вновь ошпарило ненавистью, с трудом выдавил из себя всего одно слово, сумев при этом сохранить голос относительно спокойным:
— Почему?
— Да потому, что в ее пищу добавляют травы и перетертые семена растений, не позволяющих женщине понести плод. Ибо наставница моей дочери не может быть беременной от манглабита варанги!
Император зло сверкнул глазами — а сотник русичей просто промолчал, потому как горло его так сжало от бессильной ярости, что он и слова не смог бы вымолвить…
— Но теперь я нашел своей дочери более достойную наставницу, а Марию мне придется сослать в монастырь — куда-нибудь подальше от столицы.
Манглабит вновь ничего не сказал — только прикрыл глаза, до боли стиснув рукоять клинка пока еще лишь левой рукой… Между тем, Комнин продолжил:
— А вот постригут ли ее в монахи, или же грузинская царевна останется жить при монастыре, позабытая всеми — и потому вольная устроить свою жизнь так, как ей хочется, выйдя замуж за кого ей хочется и родить от того, кого ей хочется… Это зависит от тебя, сотник.
Русич, не чуя ног, тотчас рухнул на колено:
— Я сделаю все, что прикажете, государь!
Базилевс не очень добро усмехнулся:
— То-то же… Я ведь помню тебя Роман, сын Добромила. Ты был одним из тех выживших гвардейцев, кто мстил норманнам за смерть отца и прочих варангов у Диррахия. И говорят, твоя ненависть к ним не остыла за прошедшие года?
Несколько обескураженный услышанным, Самсон поднял голову, с изумлением посмотрев на императора:
— Все так, мой господин… Но разве теперь норманны не являются нашими союзниками против сарацин?
Алексей гулко засмеялся, словно услышав хорошую шутку:
— Лев и змея не смогут быть союзниками, даже если на время объединятся против общего врага, кем бы он ни был… А Боэмунд из Тарента тот еще змей — пускай на штандарте его и изображен лев. Он воевал с нами, он был нашим врагом — а теперь вдруг приносит вассальный оммаж так покорно и безропотно, словно какая овца! Но сын Роберта Гвискара кто угодно — но не овца… Да, пока наши интересы едины, он будет держаться за союз — но предаст при первом же удобном случае!
Комнин сделал короткую паузу, тяжело задышав от охватившего его гнева. А Роман вдруг понял, что ненависть базилевса к норманнам едва ли уступает его собственной…
— Я отправлю в помощь крестоносцам небольшое войско во главе с Татикием, он будет следить за тем, чтобы рыцари и их вожди выполнили все условия вассального оммажа. Но если дойдет до открытого противостояния, Татикий окажется в меньшинстве… И сдается мне, что до открытого противостояния дойдет не без помощи Боэмунда из Тарента!