Мандарины
Шрифт:
– Прости, тезка, но мне срочно нужно уехать. Ты сможешь добраться домой?
Я кивнула в ответ.
– С наступающим тебя.
– И тебя тоже.
Улыбнувшись на прощанье, Кирилл поднялся и ушел, а мне вдруг почему-то стало очень грустно оттого, что мы вряд ли когда-нибудь увидимся опять.
Не став дожидаться своей очереди, я тоже вышла из клиники.
Открыв входную дверь, обнаружила то, чего увидеть никак не ожидала. Борюсик метался по квартире, сметая вещи в два здоровых чемодана. И был настолько увлечен этим занятием, что не сразу обнаружил мой приход.
– А что ты делаешь?
– Разумных объяснений у меня не находилось.
Борис замер и, не глядя на меня, ответил:
– Кир, я понял, что мы все-таки не подходим друг другу. Давай ..., давай расстанемся по-хорошему.
Я, сползя по стене, села на пуфик, стоящий возле двери.
– Тебе опять мама звонила, да? И ты хотел уйти до того как я вернусь, правда? И после этого ты хочешь, чтобы мы расстались по-хорошему?
– Я вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.
– Ладно. Тебе помочь собраться?
Мой, теперь уже бывший, жених неуверенно кивнул, а я встала и начала аккуратно складывать вещи в его чемоданы, в том числе и то, что он дарил на протяжении всей нашей совместной жизни. Мне не хотелось, чтобы хоть что-то напоминало о нем.
Когда все было упаковано, а Борис пошел в очередной раз обходить комнаты, чтобы ничего не забыть, я взяла один из чемоданов и, не закрыв крышку, отволокла его на балкон и бросила с шестого этажа. Невзирая на мороз, смотрела, как разлетаются разноцветные шмотки по двору, как виснут на деревьях рубашки и носки, и получала от этого зрелища непередаваемое эстетическое наслаждение.
Борюсик, увидев, что стало с его драгоценной одеждой, сначала с визгом метался
Все, теперь можно пореветь.
Но плакать, как ни странно, не хотелось.
Бесцельно пробродив по опустевшим комнатам какое-то время и привыкая к мысли, что я снова одна, поставила набираться ванну и вспомнила, что у меня есть мандарины.
Значит все не так плохо, ведь правда?
Предательская слеза все-таки скатилась по щеке.
Я сидела на кухне и предавалась жалости к себе, наматывая сопли на кулак и лопая сочные дольки, когда кто-то позвонил в дверь. Проходя по коридору, отметила, что на часах уже без десяти двенадцать. И кому взбрело прийти ко мне в такое время? Ну, если Борис! С лестницы спущу!
На пороге стоял не Борис.
На пороге стоял Кирилл.
В бешенстве.
И, после секундного замешательства, разразился гневной речью:
– Ты? И почему я не удивлен?! Сначала ты утягиваешь у меня из-под носа пакет цитрусовых, потом, не проходит и пятнадцати минут, как ты бросаешься под колеса моей машины! И, в завершение, ты решила затопить мою квартиру! Очень удачно получилось! Я еще даже ремонт доделать не успел после переезда! У меня был очень тяжелый день! Я только утром прилетел из командировки, сегодня моя сестра родила дочку раньше срока на полтора месяца, слава Богу, что все обошлось...
Кир вопил еще долго. Я стояла и улыбалась. А после того, как поток слов иссяк, спросила:
– Мандаринку хочешь?
***
Прошел год.
Я стояла перед распахнутым холодильником и потирала ноющую поясницу.
– Кири-и-ил!
– Что случилось, радость моя?
– голос мужа раздался неожиданно близко, и теплые руки легли на мое шестимесячное пузико.
– А у нас что, мандарины закончились?
– Нет, зайка. Мандарины у нас под столом. Я вчера целый ящик принес. А то какой новый год без мандаринов?