Мамы-мафия
Шрифт:
P.S. Я освободила шкафы в столовой и обнаружила не менее семи бутылок дорогого коньяка, которые мой муж получил к рождеству от своих деловых партнёров. Мы не пьём коньяка, у кого есть интерес к такому приобретению? Бутылки запечатаны.
14 апреля
Я! Коньяком можно разводить акриловые краски и чистить кисти. Мне всегда нужно большое количество. Я приду заберу бутылки прямо сейчас,
14 апреля
Восточная или чёрно-белая – это не важно, самое главное – встроить писсуар, Эллен. Есть весьма симпатичные с крышкой, подходят к унитазу, биде и раковине. Для психосексуального развития очень важно дать мужчинам и мальчикам возможность мочиться стоя, но при этом очень неприятно убирать за ними мочу. С тех пор как у нас появился писсуар, проблема плохого прицеливания и разбрызгивания у нас решена. Ян и Марлон оба находят это классным, в своём психосексуальном развитии они оба ничем не стеснены.
15 апреля
Ни в коем случае не восточная, в любом случае писсуар. Фрауке права, все эти неприятности со следами мочи на всевозможных местах исчезают, когда у мужчин есть своя собственная раковина для мочеиспускания. Для Петера это в любом случае необходимость, он не мог мочиться сидя, не окунув хобот в воду. Поэтому если какая-нибудь женщина в кругу ваших знакомых хвастается тем, что она приучила мужа мочиться сидя, вы можете громко сказать, что это означает, что у него очень, очень маленький Йоханнес. Ха-ха.
15 апреля
Я что-то путаю или ты действительно утверждаешь, что конец твоего мужа такой длинный, что он болтается в воде, когда тот сидит на унитазе, мама Сабина??? Я как-то померила это расстояние в нашем туалете и пришла к выводу что Петер своим агрегатом может, наверное, заправлять Боинг 747 в воздухе. Мои поздравления!
P.S. Коньяк, кстати, супер, Эллен, я как раз развела им два стаканчика краски. Великолепное качество.
8
Ронни и Мими собрались, наконец, отправиться домой, и я, разумеется, не могла им этого запретить. Но я подумала о концентрации Ронниной спермы и предложила, чтобы хотя бы Мими ещё осталась и выпила. Ни Мими, ни Ронни не посчитали эту идею хорошей. Поскольку мне ничего другого не оставалось, я предложила, чтобы они взяли с собой Труди, чтобы показать ей дом и его ауру. Потому что Труди предложила очистить дом Пфаффов ото всех духов бесплодия.
Труди пришла в восторг, а Ронни с Мими были слишком вежливыми, чтобы ответить отказом на моё предложение.
Когда
– Останься там подольше, слышишь? Попытайся, если возможно, там заночевать. Если надо, улягся между ними.
– Ничего себе! – воскликнула Труди. – Я очень открытый человек, но что именно ты пытаешься уговорить меня стать у них третьей, меня очень удивляет!
– Тс-с, извращенка! Ты не должна ложиться с ними в постель! Ты только должна им в этом помешать!
Труди вздёрнула брови.
– Ты нервничаешь из-за этой Лондон, да?
– Пэрис. Нет. Да. Но это к тому не относится.
– Труди, ты идешь? – Ронни и Мими были уже у садовых ворот.
– Не волнуйся, я скоро вернусь и поддержу тебя, – сказала Труди.
– Лучше не надо, – прошептала я. – Ты должна удерживать Ронни и Мими от бесцельной траты спермы. Если надо, то и всю ночь.
Наконец Труди поняла.
– Сделаю, что смогу, – сказала она. – Я могу быть ужасной занудой, если захочу.
– Я знаю, – сказала я.
Вольво Лоренца прибыл вовремя, он, очевидно, всерьёз воспринял мои угрозы – или, может, дети ему надоели. Я ещё раз переоделась и наложила макияж. На тот случай, если эта Пэрис будет сидеть в автомобиле, вдруг ей придёт в голову на меня посмотреть. Мне ни в коем случае не хотелось, чтобы она поняла, почему Лоренц меня бросил.
Только для неё я надела лифчик с поролоном, который подчёркивал мою грудь даже на большом расстоянии. Но это было не нужно, потому что когда я с сияющей улыбкой открыла входную дверь, я оказалась лицом к лицу со сногсшибательной красоткой со светло-золотистыми волосами куклы Барби, доходящими до бёдер.
– А-а-а! – испуганно вскрикнула я. Женщина была одного роста со мной – единственная женщина, кроме моей матери, которая могла прямо смотреть мне в глаза. Я быстро глянула на её ноги, чтобы посмотреть, может ли она соперничать со мной и в размере обуви. Нет, ступни выглядели на нежный 39й, жаль. И на них красовались настоящие Маноло Бланик, орудия пытки на каблуках, которые стоили столько же, сколько семейный отпуск на Майорке и которые каждого своего обладателя автоматически возносили к верхним десяти тысячам. Рядом с туфлями стояли оба моих ребёнка, Нелли слева, Юлиус справа. Барби положила им обоим руки на плечи.
– Это мы, – сказала она. Зубы были такие белые, что я ослеплённо закрыла глаза.
Юлиус радостно повис у меня на шее.
– Пэрис подарила мне самолёт из «Лего», – сказал он.
Неглупо со стороны Пэрис.
– У вас действительно самые милые дети на свете, – сказала она. Действительно неглупо. Я подумала, что ей тридцать с небольшим, то есть она на два-три года моложе меня.
– Да, а это моя мама, – сказала Нелли, бросая сумку в прихожей. – Она блондинка от природы.