Мамы-мафия
Шрифт:
– Это магический возраст, – объяснила его последняя воспитательница. – Вы ничего не можете сделать. В этом возрасте дети часто выдумывают подобные увлекательные истории и даже верят в них.
Я не рассказала ей, что эту историю выдумал не Юлиус, а его крёстная мама Труди. Труди обрадовалась, когда я ей сообщила, что мы, по словам воспитательницы, находимся в «магическом» возрасте.
– Я очень на это надеюсь, – только и сказала она.
После того как Труди подвергла весь дом критическому осмотру, настала моя
– Ты выглядишь лучше, – сказала она. – Не такая озабоченная и унылая. В твоей ауре сейчас больше дружеского розового цвета.
– Это точно работа шкафа в гостиной. Он даже помогает против прыщей!
– Я надеюсь, что ты окончательно вырвала Лоренца из сердца.
– Не совсем, но почти, – ответила я. – Даже если он всё ещё не верит в это, мне не так его не хватает, как я думала. Здесь вообще всё лучше, чем я думала. Всё точно так, как ты сказала: когда одна дверь закрывается, где-то открывается другая. Я даже начала заниматься бегом.
За чашкой кофе я объяснила Труди, что жизнь в пригороде не такая неприятная, как я боялась. Дом всё время полон людей, алкоголь льётся рекой, и мы с детьми приобрели кучу новых друзей.
– Честно, Труди, – сказала я, – это волшебство: всякий раз, когда звонят в дверь, на пороге стоит новый друг или новая подруга, или для меня, или для Юлиуса, или для Нелли, или для нас для всех. В городе такого с тобой никогда не случится. Я уже думала, а не заколдован ли дверной коврик бабушки Вильмы. – Потом я вспомнила семью Хемпелей и добавила: – Исключения подтверждают правило.
Труди кивнула.
– Дело в фэншуй. В твоей прежней квартире вы разместили ванную в углу дружеской помощи, поэтому было ясно, что её постоянно смывало в унитаз. Но здесь этот угол даже подчёркнут маленьким эркером в гостиной – ничего лучшего и быть не могло. – Зато, – трезво добавила она, – гостевой туалет находится прямо в твоей области знаний.
– Ах, это ничего, – заверила я. – С моим половинчатым образованием это не страшно. Главное, что мой уголок богатства не полностью застроен.
– И область партнёрства, – добавила Труди.
– Ах, об этом я пока не думаю, – ответила я. – Только иногда, вечерами в постели.
– Ты ещё не встретила здесь какого-нибудь симпатичного мужчину?
– Только одного, – сказала я, подумав про владельца ягуара. – И он, вероятнее всего, женат.
– Это ничего не значит, – заметила Труди.
В детском саду была ещё одна чёрная доска, которую я до сих пор не замечала. Она висела рядом со входной дверью и была заклеена бумажками со всякими ужасающими объявлениями.
«В настоящее время в детском саду имеются случаи / случай» – компьютерным шрифтом значилось на всех объявлениях, а ручкой под этим было написано: «вшей»,
«Мы просим родителей оставлять дома всех детей с симптомами, чтобы их спокойно можно было вылечить!» – гласило ещё одно объявление, напечатанное красным шрифтом. Да, я бы тоже об этом попросила!
Пока мы с Юлиусом стояли перед этой доской ужасов, в дверь вошла ещё одна мама с плачущим ребёнком. Проходя мимо меня, ребёнок вычихнул на моё пальто комок слизи.
– Горло болит, – жаловалось дитя, но мать молча тянула его дальше.
Наверное, скарлатина, подумала я. И, наверное, матери надо на работу, поэтому она не обращает на это внимания.
Фрауке Вернер-Крёлльман, держа за руку Флавию и Марлона, встала рядом с нами.
– Вши, – вздохнула она. – Их сюда всякий раз заносят одни и те же дети.
Я стала думать, а не забрать ли мне Юлиуса домой, пока остальные дети не вылечатся. Но Юлиус непременно хотел остаться.
– Ну хорошо, – вздохнула я. – Но со скарлатиной не шутят.
– Это верно, – сказала Фрауке. – Особенно у мальчиков. Они могут из-за этого стать бесплодными. Когда у Флавии была скарлатина, я отвезла её к бабушке с дедушкой, чтобы она не заразила Марлона. Но если ты при первых признаках болезни сразу пойдёшь к врачу и он тебе выпишет антибиотики, то у тебя всё будет под контролем.
– Тивная зёпа, – сказал Марлон Юлиусу.
– Что? – спросил Юлиус.
– Он сказал «противная жопа», – перевела Флавия.
– Флавия! – фыркнула Фрауке.
– Но я только повторила то, что сказал Марлон. И он сказал «противная жопа».
– Так, значит, забудем о телевизоре до конца недели, фройляйн, – заявила Фрауке. Мне она сказала: – Она действительно невероятно строптивая. Твоё счастье, что у тебя мальчик.
– У меня есть и дочка, – ответила я.
– В самом деле? Сколько ей лет?
– На следующей неделе будет четырнадцать, – сказала я.
– Моей Лауре-Кристин тоже четырнадцать, – заметила Фрауке. – Ужасный возраст, верно?
– Хм, – ответила я. Сегодня утром у нас с Нелли вышла ужасная ссора, поскольку я не хотела выпускать её из дома в одной маечке с голым животом.
– Мама! – кричала Нелли. – Все в нашем классе носят такие вещи, все!
– Но ведь не при восьми градусах тепла, – ответила я. – Надень поверх вязаную кофту.
Но Нелли отказалась. Она кричала, что я старомодная, отсталая и ужасно несправедливая. В конце концов она побежала в свою комнату и поменяла маечку на свитер с лошадиной аппликацией. Этот свитер она, собственно, бойкотировала со своего тринадцатого дня рождения, поскольку он ей казался подходящим лишь для маленьких детей. Со словами «Я ненавижу тебя, поскольку ты заставляешь меня носить такие вещи» она выбежала из дома.