Мама
Шрифт:
Дело оставалось за-малым. Бортнику нужно было еще раз выбраться в город. Сама мысль голову ему бы не пришла, если бы он не знал того человека. Но он его знал. Это было еще в прошлой жизни, лет 5-6 назад, когда ему поручили его разработку. За три месяца работы он много узнал о том, чем и как работает Виталий Владимирович Мищенко - скромный украинский миллионер, с кем спит, что есть и что пьет. И слово пьет, было тут ключевым. Господин Мищенко был увлекающимся алкоминималистом, с большими средствами и возможностями. А значит, в подвале его дома могло храниться и что-то уникальное.
Выезд происходил по прошлой схеме - на грузовике, шесть человек
Вся операция заняла около 10 минут: короткая разведка, бросок световой гранаты подвал и быстрый рывок вниз после вспышки. Никого! Многое было вынесено, но Бортник не зря 'разрабатывал' уважаемого негоцианта и гешефтмахера несколько месяцев. Под дверью подвала располагался очень и очень незаметная задвижка, дернув за которую отодвигалась часть стены, и зрителям открывался обычный винный шкаф, но с необычным содержимым.
Одного взгляда на его начинку Бортнику хватило, что бы сказать 'Бинго'!
Четверг, 22.00 - '... полученная мною и товарищем Бортником информация говорит о том, что в том, случае если мы не начнем эвакуацию завтра же, 'сюрвейеры' пойдут на более жесткие меры. Вплоть до насилия... и открытого пролития крови. А у нас - дети!...
.. Я приняла решение: в течении двух-трех ближайших дней состоится плановая эвакуация детей и персонала в центр Спасения Кравчего. По договоренности - весь персонал будет определен на жительство и довольствие в первый радиус, а дети - во второй...
...Завтра в 7.00 утра состоится объемен заложниками, как гарантия выполнения условий с нашей стороны, и безопасности эвакуации - с другой...Прошу собрать личные вещи. Имущество Дома прошу не портить. Это я прошу крайне убедительно..
..на период моего отсутствия, по понятным вам причинам, исполняющим обязанности Дома до его окончательной эвакуации назначается Игорь Владимирович Псел...' - Отрывки диктофонной записи выступления Руководителя Дома перед персоналом.
Четверг, 23.00
– Игорь!
– Да?
– Это правильно - Слушай и запоминай. Ты, как понял, с завтрашнего утра тут самый главный. Эвакуацию затягиваешь дня на два. Приехавшего представителя 'Сюрвейеров' не обижаешь, даешь возможность регулярно выходить на связь и ловишь момент, когда на связь он выйти не сможет. Если это не будет технический сбой, а в течении, ну скажем часа, а лучше - двух, он не сможет выйти на связь с их базой - арестовываешь его и стопоришь отъезд. До... До того момента, пока или они или мы, не выйдем на связь. Ясно?
– Вполне. Разрешите не по делу...
– Давай.
– Я думаю, что у вас есть очень хорошие шансы, около 10-20%. Я так думаю.
– Спасибо.
Часть четвертая 'Смерть'
Суббота , 3 часа ночи.
Странно, зачем он ее бьет?
– Такой большой и красный бьет по щекам эту женщину. Отсюда, с высоты нескольких метров над ними это хорошо видно. Что то кричит... Не пойму. Слова такие глупые. Их трудно понимать. А вот эмоции толстого понимать проще. Он растерян, испуган, он
Ну а бить то ее зачем, она же вообще мертвая... или не мертвая? Наверное, сама еще не решила. А толстый скорее всего не бьет, - разве избивают только по щекам, - так в чувство приводит... Вот глупый!?
– У нее сердце останавливается, а он ее по щекам.. А вокруг полукругом стоят люди-люди-люди. Много детей. Дети плачут. Те, что постарше, стоят группкой отдельно.
А вон к ним бегут двое - девушка и пожилой мужчина на протезах. Как он может так быстро бежать - непонятно. В руках у девушки два шприца. Они собираются ей что-то колоть?
– Зачем?! Ей ведь уже хорошо, она так улыбается. Не надо! Пожалуйста, не надо!
Острая боль слева. Почему?!
– Это нечестно!
– Укол в сердце делают ей, а больно мне. Чувствую, как падаю с высоты прямо на землю. Плашмя. Дышать не могу. Или могу? Открываю глаза. На меня смотрят люди. Кто-то кричат, кажется, что-то насчет воздуха и расступиться.
Однорукий пробивается ко мне, это толстый его, наконец, пропустил, - держит меня за руку. Плачет.
Наверное, нужно всем улыбнуться?
– Улыбаюсь...
За двадцать часов до этого.... Пятница, 6.00 - Самурай без меча похож на самурая с мечем, только без меча...Так гласит японская пословица. А в моей голове вертится аналогия этому перлу, когда вижу то, что происходит. Аналогия вертится, да сформулировать не могу. Ну и хрен с ней, с этой аналогией! Но вот сама пословица в мозг въелась, как кислота в железо, и почему то вспоминаю именно ее, когда вижу как знакомый мужик, наш 'куратор - наблюдатель' Геннадий Равильевич идет мимо нас 'сдаваться в заложники' к машине Псела, а мы...А мы не двигаемся, а стоим и ждем. Трудно идти, когда рядом с тобой пару мешков овощей, и клетка с хрюкающим выводком, да чемодан с платьями и носками. Когда возле машины останавливается их машина и оттуда выходят четверо представителей 'сюрвейеров', мы сдаем им наше оружие: я - свою 'берету', а Бортник 'Макарова'. Затем нас обыскивают - долго и нудно. Здоровая баба - щупает меня, а Ольховский лично хлопает по ляжкам Игоря. Потом переходят к Жене. Его штаны не вызывают особых вопросов, как и голый и тощий исколотый торс с надетым на него бронежилетом. Главное, что б они не заинтересовались самим бронником. Семен Маркович решил пойти самым простым путем, а потому - никаких жучков, датчиков или таймеров выявлено не будет. Женя молчит, преданно смотрит на меня, и делает все, что я говорю. Психа он играет грамотно.
А потом звучит ожидаемое требование - расстегнуть бронник. Это - ожидаемо...
Желание человека помыться - естественно. Но Евгений тут оказывается художником, и являет публике едва ли не главный шедевр жизни. Как может пахнуть тело умирающего человека, последние четыре дня живущего на лекарствах, морфии, и прочих стимуляторах, и ровно такое же время не прикасавшегося к воде?
– Я стою в нескольких метра, но когда Женя распахивает свой бронник - его амбре становится слышно даже мне.