Мама

Пимонова Тамара Ивановна

Мы с Мишей любим сказку «Маленький принц», в которой есть такая фраза: «Если даёшь себя приручить, то случается и плакать». Я знаю, что буду плакать, но всё равно взяла в гости маленькую девочку, которую мать подкинула в Дом ребёнка. Конечно, мы с Мишей откликнулись на акцию из добрых побуждений, чтобы показать девочке другой мир, мир семьи, где есть мама и папа. А теперь я сомневаюсь, не жестоко ли мы поступили, если завтра ребёнка снова нужно отвезти в Детский дом? Делая что-то по доброте душевной, не приносим ли мы больше вреда, чем радости? Да, мамочка,

я не знаю ответа на этот вопрос, хотя считаю, что имею большой жизненный опыт. «Слушай своё сердце!» – говорят многие мудрецы. Да, именно сердце подсказало мне, что нужно откликнуться на призыв, но оно же и говорит мне, что нельзя что-то делать наполовину. Ведь ребёнок, как сказал Миша, не игрушка, которой можно поиграть и поставить на место. Зачем же я добровольно влезла туда, где мне потом будет невыносимо больно и горько?»

Вера закрыла тетрадь, сходила ещё раз в детскую, а потом пошла в зал, который ночью превращался в спальню. В окно светила полная луна, яркая и таинственная, и Вера подумала, что снова не уснёт. Она долго ворочалась, считала до ста и в обратном направлении, но сон не шёл. Она снова пошла в детскую, поправила одеяло и поцеловала девочку в лобик, поправив тёмные кудряшки.

– Господи, если ты есть, почему допускаешь, что матери бросают своих детей? Что ждёт такого ребёнка в нашей стране? Пожизненный интернат для слабоумных? И зачем ты, Господи, привёл эту девочку к нам?

Вера знала, что ответа она не получит. Легла под бок мужу и начала дышать с ним в унисон. Когда прозвенел будильник, Верочка вскочила и напрягла память. Нет, она не помнила, в котором часу уснула, да и чувствовала себя уставшей и разбитой. Вдруг у неё сердце забилось часто-часто, а к горлу подступил спазм. Ей стало страшно! Выскочив из-под одеяла, она помчалась в детскую.

– Слава Богу, не упала!

Тут Наденька открыла свои глазки-бусинки, посмотрела на Веру мутным взглядом, а потом радостно закричала:

– Мама, мамочка!

Вера взяла девочку на руки и поцеловала в щёчку.

– Давай, я тебя поцелую! – Наденька обхватила Веру за шею и начала по очереди дотрагиваться до щёк влажными губами.

– Ой, щекотно!

Вера поставила ребёнка на диван. Девочка была очень худенькая, из-под ночнушки выглядывали палочки-ножки. Вера обратила внимание, что ногти очень длинные.

– Я сейчас принесу ножнички, и мы подстрижём ноготочки. Чьи это такие острые ноготочки?

– Мои, мои! – Надюшка начала прыгать по дивану и хохотала так заразительно, что её смех услышал и Миша. Он тоже пришёл в детскую, где они втроём устроили кучу-малу. Давно они так не смеялись!

– Всё, пора бы и завтракать, – Михаил сел на диван. – Надюш, давай маму отпустим на кухню, а тебя я отнесу в ванную.

– Миш, сейчас я постригу ей ногти, а потом уж в ванную!

– А ты не боишься? – Михаил посмотрел на Надю и скорчил рожицу.

– Нет, не боюсь!

За завтраком девчушку удалось уговорить съесть только три ложки каши, зато конфеты со стола пришлось убрать после того, как на скатерти появилось

пять фантиков.

– Наденька, мне не жалко, но если съешь много конфет, заболит животик. Придётся тогда везти тебя в Детский дом к доктору.

– Я не хочу в Детский дом! Я буду жить у вас!

– Наденька, сегодня вечером мы всё равно поедем туда, у вас праздник, а ты участвуешь в постановке. Кем ты там будешь?

– Не знаю!

– А воспитательница сказала, что ты будешь ангелочком. У тебя же есть крылышки?

– Да, белые!

– Вот и хорошо. А мы скоро соберёмся и поедем вместе с тобой и дедушкой на площадь, покатаем тебя на пони, на карусели, будем водить хоровод вокруг ёлки.

– Я не хочу на пони! Я не знаю пони! Мне будет страшно!

– Ну что ты, милая моя! Пони – это маленькая лошадка. Она не страшная! Мы сначала подойдём к ней, ты с ней познакомишься, а только потом, если захочешь, покатаешься. Договорились?

– Да, – Надя успокоилась.

– Ты поможешь мне помыть посуду? – Вера решила отвлечь ребёнка от тревожащего её разговора.

– Да! Где мой фартук?

Пока Вера с девочкой убирали на кухне, Михаил сходил в гараж и пригнал к подъезду машину. Дождя на улице не было, но и новогоднего снега тоже. Во дворе дома на раскидистых мокрых клёнах висели гирлянды, тоже мокрые и какие-то неуместные по такой слякоти.

– Да, погодка нынче не зимняя! Какие хороводы вокруг ёлки? – подумал Михаил. – Но раз обещали ребёнку, то поедем.

На центральной площади города возвышалась ёлка, увешанная одинаковыми большими снежинками. В брезентовых палатках, разместившихся по периметру площади, продавали блинчики, булочки, леденцы на палочках, воздушную вату и даже мороженое. Вкусно пахло шашлыками. В одиннадцать часов народу уже было много, родители с детками или бабушки с дедушками. На Веру с Михаилом все обращали внимание и даже оборачивались, когда Надя громко их называла «мама» и «дедушка».

Надюша с удовольствием покаталась на пони, попросила леденец, а от хоровода отказалась, боясь оторвать руку от Веры. Стишок Деду Морозу тоже рассказывать не стала.

– Ладно, поехали домой, – Вера посмотрела на мужа. – К трём часам обещали приехать Зина с Зоей, им не терпится посмотреть на девочку. Их пацаны-то уже скоро школу закончат.

– Это хорошо, что они придут, я хотя бы своими делами позанимаюсь.

– А кто нам глинтвейн готовить будет?

– Ладно, сготовлю, а потом уйду в гараж.

– Какой ты у меня покладистый! Подруги тебя всё время хвалят, смотри, не зазнайся!

– Уже поздно зазнаваться! Всё, девчонки, по коням! – и Миша открыл перед ними дверь в новой серебристой «Ладе».

– Ой, какая хорошенькая! – с порога, ещё не раздевшись, заявила Зинаида, увидев маленькую девочку с распущенными до пояса волосами и в нарядном розовом платье, которое ей успела купить Вера, пока Михаил катал Надю на пони.

– Надолго она у вас? – шёпотом спросила Зоя, вешая шубку из голубой норки.