Мама
Шрифт:
– Она у нас скромная и молчаливая, – встряла в разговор Римма Ивановна. – Леночка, иди одевайся, только потеплее, на улице холодно.
Когда Лена ушла, Римма Ивановна, видно, увидев растерянность на лице Веры, решила заступиться за воспитанницу:
– Леночка у нас самая талантливая и воспитанная девочка! Если бы все были такими послушными и покладистыми, мы бы горя не знали! Она и в конкурсах участвует, и в самодеятельности, и плакаты нам рисует, и в столовой помогает. Золотой ребёнок! Присмотритесь к ней.
– Конечно, присмотримся. Моя
В это время по лестнице спускалась Лена – в каком-то сером пальто с чужого плеча, вязаной шапке непонятного грязно-розового цвета и старых сапогах.
Вера, привыкшая всегда одеваться по моде и довольно дорого, чуть не воскликнула:
– Неужели у девочки нет приличной одежды? – но прикусила язык, улыбнулась, протянула ребёнку руку:
– Ну, ты готова?
Лена руку не взяла, кивнула и пошла вслед за Верой. На воспитательницу даже не оглянулась. Когда Лена садилась в машину, а Михаил вышел и открыл перед ней дверцу, то Вера случайно посмотрела на коттедж, откуда они вышли. И заметила в каждом окне по два-три ребёнка…
– «Всех не обогреешь!» – вспомнила она слова директора Софии Ивановны.
Всю дорогу Лена молчала, а Вера, сидевшая с ней рядом на заднем сидении, делала вид, что не замечает этого, и периодически глядя в окно, показывала здания, которые попадались по пути.
– Вон то – новый гипермаркет, а дальше самый большой в городе кинотеатр «Родина», за ним – стадион, потом красивое овальное здание – крытый бассейн. Ты когда-нибудь была в бассейне?
Лена отрицательно помотала головой.
– Ладно, когда-нибудь сходим. А вот и наш дом! Видишь – большой разноцветный с аркой? Мы живём на пятом этаже. Ты когда-нибудь на лифте поднималась?
– Нет, – девочка ответила так тихо, что Вера еле расслышала. Но переспрашивать не стала.
В квартиру Лена вошла робко и остановилась в прихожей. Как вкопанная! Вера не поняла, что её так поразило – собственное отражение в огромном зеркале в массивной золочёной раме, убранство просторной прихожей или сам факт прихода в гости. Она не стала выяснять, а как можно приветливее произнесла:
– Проходи, раздевайся и чувствуй себя как дома, – потом осеклась, подумав о том, что детдомовский ребёнок просто не может знать, как чувствуют себя дома. Шесть лет в казённом учреждении – это большой срок!
Лена раздевалась молча и медленно. Верочка забрала у неё вещи, разделась сама и пригласила в зал. Памятуя о том, что Надюшка так и не запомнила, как их зовут, она повторила:
– Можешь называть нас по имени-отчеству – Вера Степановна и Михаил Алексеевич, или просто тётя Вера и дядя Миша. Хорошо?
– Хорошо, – повторила тихо Лена.
– Осмотрись немного и пойдём на кухню. Мне сказали, что ты с удовольствием помогаешь в столовой. Картошку умеешь чистить?
– Да.
– Вот и хорошо. Сварим лёгкий супчик, я тебе буду показывать и рассказывать, как это делается, а ты постарайся запомнить. Или запиши сразу,
– Да.
– Леночка, а ты всегда так односложно отвечаешь?
Лена посмотрела на Веру Степановну удивлённо и пожала плечиками.
– Да, общение как-то не получается, может быть, она пока просто стесняется? – подумала Вера и ушла на кухню. Она включила радио, там передавали прогноз погоды – вечером ветер и мороз усилятся. И посоветовали быть осторожными на дорогах.
– Как бы нам не опоздать к сроку, придётся заранее выезжать. Дорога действительно плохая, позёмка. Дома бы сидеть по такой погодке, но нам пока с ночёвкой ребёнка не доверили. Решили посмотреть, что из этого выйдет. Да я и сама хотела бы знать… Что-то Миша задерживается. – мысли вертелись в голове, заменяя одна другую. Вера пока не хотела себе признаваться, что она ожидала совсем другого, не молчаливого присутствия, а искреннего восторга, как у Надюшки. Она всё равно не могла не думать о малышке, вспоминала её звонкий смех, тонкие ручки вокруг своей шеи, даже видела её во сне, как та называла её мамой…
Открылась входная дверь, раздался раскатистый бас Михаила:
– Верочка! А я ещё и тортик по пути прикупил! Забери коробку!
Вера вышла в прихожую, взяла торт и заглянула в зал – Лена всё так же сидела в глубоком бархатном кресле, разглядывая фарфоровые фигурки на полочках «стенки».
– Лен, о чём-то задумалась? Пойдём на кухню, стол будем раздвигать. Всё же у нас праздник!
– Какой? – робко произнесла девочка.
– Твой первый приход в гости! Разве это не праздник? – Вера старалась говорить радостно, намеренно не замечая того, что Леночка вела себя скованно, будто боялась чего-то.
Во время приготовления обеда Вера украдкой рассматривала девчушку и пришла к выводу, что при всей некрасивости лицо её становилось милым, когда она хоть чуточку улыбалась. На щёчках даже появлялись небольшие ямочки. Вера также заметила, что плечи, которые подчёркивали угловатость фигуры, опустились и говорить она стала громче. За столом Леночка даже рассказала, как они с подружкой подготовили совместный номер к выступлению на конкурсе – песню «Катюша».
Посуду Лена помыла, вытерла и расставила по местам без всякой просьбы со стороны Веры. Просто молча взялась убирать со стола, складывать посуду в раковину. Конечно, Вера её похвалила, а потом спросила:
– Ты чем хочешь сегодня позаниматься – шитьём или рисованием?
– Шитьём.
– Отлично! Предлагаю начать шить диванную подушечку из лоскутков. Конечно, мы её сегодня не закончим, работа кропотливая, но зато будет чем заняться в следующий раз! – Вера намеренно произнесла эту фразу, давая понять ребёнку, что они готовы её приглашать и дальше.
– Хорошо.
Вера с сожалением заметила, что ребёнок никак её не называет. Михаила тоже. Но ведь к воспитателям она обращается по имени-отчеству? Вера терялась в догадках, но пока решила оставить всё как есть.