Мама Стифлера
Шрифт:
Отворачивая лицо от духовки, вытаскиваю противень.
— Сгорел? — интересуется Боков.
— Хуй тебе. Дай доску разделочную. И нож.
Вываливаю круглый толстый корж на доску, и начинаю осторожно разрезать его на два тонких пласта.
— Лидк…
Молчу.
— Лидосина…
Молчу.
— Ладно, извини. Хуйню сморозил.
Молчу. Снова молчу. Опираюсь двумя руками на стол, и поворачиваюсь к Бокову:
— В том-то и дело, что не хуйню…
— Брось, Лидк. Нормальная ты баба.
Тупо смотрю на пар, поднимающийся из разрезанного коржа…
— Боков, он безработный алкаш…
— Преувеличиваешь небось. Наверное, пиво пьёт по пятницам?
— И по субботам. И водку в воскресенье.
— Ну и я пью. И пиво люблю. И водку по воскресеньям. Сегодня у нас что? Воскресенье? Слушай, у тебя водка есть?
— Не надо, Боков. Я дура. Я знаю…
Тёплые руки на моих плечах. Носом почти ткнулась в остывшее тесто.
— Не плачь. Ты пойми, я ж добра тебе хочу. Я ж сам за тебя в огонь и воду, знаешь ведь…
Шмыгаю носом.
— Добра… А кто в пятом класе мне чуть череп арматурой не проломил, а?
— Опять двадцать пять… Сто раз тебе говорил: я тебя со Скотниковой перепутал!
— Врёшь ты всё, и ссышь ты в тумбу. Скотникова выше меня ростом! И жопа у неё была метр на метр! Как ты нас перепутать мог?
— Ой, не надо ля-ля… Жопа у Ирки была что надо. И сиськи уже тогда клёвые. А у тебя их до сих пор нету.
— Есть!
— Нету!
— Есть!
Злюсь уже.
— Есть. И красивые…
Улыбнулась.
— Боков, и не думай даже…
— Я и не думаю. Я уже пять лет ни о чём таком не думаю.
Поворачиваюсь к нему лицом, и смотрю прямо в глаза:
— Динька… Ты на меня не обижаешься?
— Корж остыл? Давай крем намазывай. Я персики порезал, щас дам.
— Динь, ты не обижаешься?
— Нет.
— Боков… Ты… Ты мой лучший друг. Даже больше. Ты мой брат. У тебя даже улыбка как у меня…
— Это у тебя, как у меня. Я тебя старше на полтора месяца.
— Пусть так. Я люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю. Вот скажут мне: «Сдохнешь за него?» — я отвечу: «Как нехуй срать!»
— Ну и дура. У тебя ребёнок же.
— Не дура. Вот именно потому ты и не умрёшь. Никогда-никогда. Чтобы я дышала этим говённым московским воздухом, и спокойно растила сына… Я тебя люблю…
— Но замуж не пойду?
Засмеялась, и прижалась к Бокову:
— Знал бы ты, какая песня у меня на телефона на тебя выставлена…
— Догадываюсь. Делай торт. Я сюда жрать пришёл вообще-то.
Быстро размазываю деревянной ложкой крем по коржу, и начинаю выкладывать на него персики.
— Динь, у меня конфорка не фурычит.
— Какая?
— Вот эта, крайняя…
— Отдойди,
Выкладываю второй слой персиков, и, скосив глаза в сторону, наблюдаю за Боковым.
— Отвёртка есть?
— Какая?
— Крестовая.
— Есть.
— Давай. Хотя не лезь, делай торт. Сам возьму. Боже мой, Лида… Я завтра к тебе приду, и подарю тебе набор отвёрток.
— Подари. И коврик.
— Хуй тебе. Отвёртками обойдёшься.
Начинаю украшать торт ананасами.
— Боков…
— Что?
Возится в плите, и на меня не смотрит. Ну и хорошо.
— Боков, а знаешь почему у нас никогда ничего не получилось бы?
— Знаю. Потому что если бы у тебя был хуй — ты была бы Боковым.
— Точно. Мы одинаковые, Динь. Под копирку, блять…
— Хорош оправдывться. Скажи ты прямо: у меня хуй кривой, да?
Роняю на пол кусок ананаса, и смотрю на Боковскую спину:
— Ёбу дался?! Кто тебе такое сказал?!
— Катька моя…
— Плюнь ей в рожу. Охуела она у тебя совсем. Распустил бабу свою, Боков! Хуй ей твой, блять, кривой… Она на себя в зеркало смотрела, чмо тамбовское?!
— Таганрогское… И она не чмо! Ты базар-то фильтруй.
— Да пошёл ты со своей Катей! Я сразу тебе сказала: мне она не нравится! А ты-то развонялся: «Я её люблю, она пиздатая…» Вот живи теперь со своей лимитой, и не жалуйся!
— Да лучше с лимитой, чем с…
— Чем с кем?!
Боков осёкся, и повернулся ко мне лицом.
— Чем с кем?! Отвечай!
— Лид…
— Заткнись. Ты мне ответь: ты на кого намекал, а? Димы нет уже! Умер Димка мой! Ну, давай, скажи! Скажи, с кем я жила? От чего он умер? Ты же знаешь!
Боков кидает на пол отвёртку, и одним рывком хватает меня за руки.
— Успокойся, дурочка. У меня и в мыслях ничего такого не было, ты что?!
— Я что? Я ничего! А вот ты…
И разревелась.
— Тихо-тихо… Шшшшшш… Тихо, родная, успокойся… Господи, за что мне это всё? Успокойся, маленькая…
— Боков… — Всхлипываю, — Боков, тебе-то хорошо… У тебя Катюха есть… А я…
— Ну и у тебя будет. Всё у тебя будет. Не разменивайся ты по мелочам. И не ищи. Само всё придёт.
— После Димки?
— После Димки. Он, вот, смотрит на тебя сверху, и думает: «Какая же у меня жена дура… Её такой хороший мужик тут утешает и любит между прочим, а она ревёт… А Бокову доверять можно, он Лидку не обидит никогда. Никогда-никогда». Вот что он щас думает. А ты плачешь…
— Я не могу, Динь…
— А я знаю. Зато ты плакать перестала.
Вытираю нос салфеткой.
— А я тортик уже сделала.
— Отлично! Ух, щас наебну Лидкиного фирменного тортика… Давай сюда нож! Так, я себе сразу половину отчекрыжу, ладно? Я ещё папе отнесу.