Мама с проблемами
Шрифт:
«Один дома» на максималках — так я нарисовала эту картину в своей голове.
Скрипнула задняя дверь. Я прикрыла глаза, с трудом подавляя желание проследовать за Эвеном и выяснить, чем занят подросток.
Было нервно. Я переживала, когда провожала детей спать, когда слушала, как они хрустят яблоками и слушают сказку на ночь. Переживала, когда ставила горшок в печь. Когда размышляла, где раздобыть масло для пропитки — на будущее. И как усовершенствовать технологию, чтобы поиграть с мягкостью и толщиной.
Переживала,
Все думала о том, во что вляпался Эвен. Лишь бы не что-то противозаконное. Он маленький и дурной, связавшись с плохой компанией, первым же и отхватит шишек. А этого никак нельзя допустить. Это сейчас я рядом с малышней, а что, если меня в любой момент перекинет обратно?
Со стороны задней двери раздался шорох, он же и вырвал меня из размышлений. Я затаила дыхание и перехватила кочергу поудобнее. Если это Эвен, он себя выдаст. Если враг… Постараюсь дать ему достойный отпор прежде, чем проявлю себя.
Я долго просидела в темноте, глаза привыкли. Потому с легкостью рассмотрела силуэт, тихо крадущийся из общей комнаты к кухне, где я и затаилась. Фигура субтильная, но шаг хромой. Такого за Эвеном я не замечала. Но выжидала, пользуясь тем, что меня почти не видно. Если это и был преступник, то он слишком хорошо знал, где и что находится.
И первым делом он направился именно к столу. Я выжидала. Чиркнула спичка, зажглась свеча. И я перевела дыхание.
Но ненадолго. Мне хватило нескольких секунд и слабого освещения, чтобы понять, что парень избит. И без того потрепанная рубашка рваная и вся в крови, крупная ссадина на скуле и сбитые в кровь костяшки пальцев. Он вытащил из холщовой сумки буханку хлеба, несколько свечек и пару мелких монет.
Мне дорогого стоило, чтобы тут же не начать причитать. Встала со стула, тот проскрипел. Эвен дернулся, видно, что струхнул — по лицу было понятно, что он никак не ожидал встретить меня на кухне.
— Ты что тут?..
— Садись, — строго произнесла я, направляясь к ведру, которое Лайн поставил поближе к печке.
Захватив один из лоскутов, которые заранее надергала из старого покрывала, подошла ближе к парню.
— Я сам! — привычно огрызнулся он.
— Сам ты уже все сделал, — спокойно ответила я.
Внутри все колотилось. Где раздобыть лекарства, чтобы все это залечить? Как тут вообще с медициной?! Во дворе я видела что-то вроде подорожника, но даже не была до конца уверена, что их листы действительно заживляют! Мед — вот насчет него я не сомневалась. Но что-то мне подсказывало, что он и в этом, и в других мирах будет стоить космически.
— Снимай рубаху, — скомандовала я, выливая в горшок немного воды и ставя его кипятиться.
Жар есть — должно быстро прогреться.
— Ну, рассказывай, — осторожно начала я.
— Что? — делано равнодушно спросил
— Давно ты промышляешь драками?
Сказала на шару, в голове был еще вариант, что по дороге домой пришлось от кого-то отбиваться. Пусть поиграла в угадайку, но попала в яблочко. Парень дернулся, как от пощечины.
— Осуждаешь?! — вскинулся он. — Ты даже понятия не имеешь, как сложно раздобыть денег! Думаешь, я честно не пытался? Ходил, предлагал местным что-то починить, пробовал устроиться подмастерьем! Гнали ссаными тряпками!
Глубоко вдохнула, чтобы хоть как-то унять горечь, огоньком ворочающуюся в груди.
Я начала подрабатывать с двенадцати — и столкнулась с тем же пренебрежением. Очень сложно отказаться от самой идеи заработка, когда в тебя постоянно вселяют ответственность за других и чувство вины за то, что ты живешь на чужие деньги.
Только в сознательном возрасте я узнала, что опекунша за каждого из нас получала детские. На них можно было жить, но… откровенно хреново. И потому не осудила ее за то, что каждый из подопечных с малых лет либо листовки раздавал, либо окна у соседей мыл за копейки, либо… Вариантов уйма. Но первое время даже предложить свои услуги сложно.
— Если я тебя и осуждаю, то лишь за то, что отдаляешься от брата с сестрой, — как можно спокойнее произнесла я. — Лайн к тебе тянется, но ты его отталкиваешь. Нетта скучает. Я понимаю, что ты пытаешься сделать все, чтобы они смогли выжить, и это похвально. Но не одобряю методы.
Эвен нахмурился. Он ожидал чего угодно, но не этого.
— Драться на уличных боях — это пример плохого поведения. И если ты думаешь, что Нетта и Лайн не понимают, где ты пропадаешь, то глубоко заблуждаешься. Вряд ли ты хочешь, чтобы они повторили твой путь. Или… — я прокашлялась, — лишились бы еще и брата.
— Хочешь жрать, умей и угли разводить, — уже не так уверенно заявил он.
Ага, что-то вроде «хочешь жить, умей вертеться».
— Давай заключим пари? — предложила я.
— Пари?
— Если завтра я сумею накормить вас всех вкусной и полезной едой, ты откажешься от идеи подобного заработка. И на время осядешь дома, чтобы подсобить с его починкой. Новый колодец, двери… Задач много. Я сумею заработать денег, чтобы помочь вам выбраться из долговой ямы и заново начать жить. Но для этого мне нужна твоя помощь.
— А если нет?
Я действительно боялась, что у меня ничего не выйдет. Очень хотела верить в себя, но в то же время опасалась столкнуться с реалиями другого мира и подвести своих внезапных подопечных.
— А если нет, я уйду и перестану быть обузой, — ответила, решившись.
В образовавшейся тишине я достала прогретую воду и принялась промакивать раны. Эвен принял это стойко, даже не пикнул. Он долго молчал, обдумывал сказанное и под конец процедуры ответил:
— По рукам.