Мама, он мне изменяет

1.1

«Мама, он мне изменяет», - с такими словами я плакала на плече самого близкого мне человека, узнав, что Марат, мой муж - нечистоплотная сволочь.

А мамуля гладила меня по голове и шептала какие-то милые нелепые глупости.

Сегодня утром я

Из консультации пошла не домой, а к матери. Она до вечера на работе, а я хотела отдохнуть в одиночестве в родном доме…

– Ларис! Ты рано! Я тебе шкаф починил… - раздался голос Марата.
– Кстати, Вера какая-то загадочная последние дни. Может, догадывается о нас?

Эти жуткие слова я услышала, когда открыла дверь своим ключом и зашла в прихожую, в которой и застыла, не дыша…

Мама, он мне изменяет… с тобой?

– Верочка, ну что ты так у меня расстроилась? Я понимаю, тебе всего двадцать три, сейчас это вообще не возраст для деторождения. Но послушай меня, старого врача… Рожай! Потом у вас с мужем будет еще много времени, чтобы детишек завести. Первенец подрастет, окрепнет, можно за вторым, а потом и за третьим. А если одного решите - так вырастет быстро, а у вас вся жизнь впереди!

На меня смотрела, лучась взглядом, гинеколог - Марья Федоровна. Даже не просто гинеколог, а семейный врач, ведь у нее наблюдалась и моя мама, которая мне и посоветовала Любезнову.

И хорошо ей было сейчас говорить - рожай. Это в тот момент, когда я была на пороге развода с мужем. Он, конечно, пока об этом не знал, но я собиралась вот-вот сказать ему, что от него ухожу. Потому что Марат Валиев оказался нечистоплотной скотиной.

– Марья Федоровна… да этот ребенок очень не к месту, - всхлипнув, покачала я головой.

Распространяться об измене мужа, конечно, не стала. Это событие моей жизни никаким боком к врачу не относилось. Да и неважна должна быть Любезновой причина избавления от нежелательной беременности…

– Ребенок всегда к месту. Тем более, узнала ты о нем не сразу. Восемь недель - это срок. Что-то это да значит.

– Вот только не нужно про то, что он все чувствует и не хочет умирать, ладно?

Я вскочила со стула и метнулась к окну кабинета. В моих последних словах сквозила истерика, которую сдержать не удалось.

– А Лара что об этом думает?
– спросила Марья Федоровна спокойным тоном.

Лара - это моя мама. И, конечно, она будет очень счастлива, узнав о беременности любимой и единственной дочери. Несмотря на то, что ей было всего сорок с небольшим и она больше походила на мою сверстницу, мама с удовольствием будет возиться с внуком. Или внучкой.

Тут же в воображении появилась малышка с темными, как у ее отца, глазами. Маленькая, розовощекая и невыносимо прекрасная. Нет, мне даже мысли нельзя допускать о том, чтобы оставить эту беременность! Потому что отец этой самой безымянной

Обнаружила я это не так, как обычно бывает в подобных банальных историях. Возвращалась домой с работы раньше положенного аж на два часа, потому что почувствовала себя плохо. А когда подходила к дому, увидела, что Валиев уже вернулся. Его машина стояла у подъезда, а в окнах квартиры горел свет. Он и стал причиной тех улик, которые теперь были выжжены у меня на сетчатке.

Я увидела силуэты мужчины и женщины - моего мужа и его любовницы. Марат был широкоплечим, его спутать было невозможно ни с кем, а она хрупкая, невысокая… Он прижал ее к себе очень тесно. К сожалению, рассмотреть девушку я не могла, она явилась передо мной бесплотной тенью. А когда парочка любовников отпрянула от окна вглубь спальни, я, развернулась и убежала. И знали бы вы, сколько раз после, за те три недели, что носила в себе эту тайну, ругала себя за это малодушие. Нужно было подняться в квартиру и задать им по первое число! Ведь когда я все же вернулась домой через час бестолковых метаний по району, Марат заявил, что он спал с тех пор, как вернулся с работы. И растрепанная постель была тому свидетельством… Вот только я знала, чем именно он занимался на нашей кровати совсем недавно.

На удивление, других улик я не обнаружила. Никаких незнакомых вещей, например, или запаха духов. Это означало, что любовники действовали быстро и осторожно…

– Она пока не знает. Я только на днях сделала тест, - ответила уклончиво.
– Затем решила убедиться у вас. Так что мама ничего не знает, - повторила сказанное.

А вот об измене Марата она была в курсе. Я тут же, как только поднялась в квартиру и выслушала ложь мужа, с которой пока не стала спорить и говорить, что все знаю, написала четыре слова в мессенджер:

«Мама, он мне изменяет».

Молчание по ту сторону экрана было таким зловещим, что пока я ждала ответа, убедившись в том, что мамуля прочла сообщение, у меня по позвоночнику липкий пот стал струиться.

«Завтра поговорим, моя хорошая. Или сейчас прийти?»

Признаться честно, тогда меня эти слова порядком удивили. Я не знала, на что рассчитывала, когда писала новости для мамы, но когда прочла ее ответ, поняла, что ожидала ее мгновенного прибытия. Ведь она жила на четыре этажа ниже, подняться к нам ей не составило бы труда. Мы общались очень хорошо, хоть мама и говорила, что старается держаться подальше, чтобы мы не решили, будто она лезет в нашу жизнь. Я в ответ обычно смеялась, а Марат улыбался. Мама нам точно помешать не могла.

– Тогда поговори с Ларой, а потом уже приходи ко мне с окончательным решением, - мягко сказала Любезнова и выразительно посмотрела на часы.

Дескать, кое-кому пора на выход. Я вздохнула - а может, и впрямь взять паузу на размышления? Обсудить все с мамулей, подумать. Возможно, она скажет, что мы вырастим этого малыша и без Марата… Ведь знала же, что с Валиевым я разведусь в любом случае. Вот сначала только выдам всю правду-матку и тут же стану подавать на развод. И хотя за последние три недели я лишь дважды ловила его на чем-то подозрительном, что в итоге к измене отношения не имело, я не сомневалась в том, что видела тем вечером.