Мама! Не читай...
Шрифт:
Уйдя от родителей, прямо на улице, плачущая от обиды Алиса позвонила мне в Израиль и всё рассказала.
— Мам, ну ты представляешь?
— А чего ты ревёшь? Ты рассчитывала, что ли?
— Да нет, мама! — всхлипывала Алиса. — Не в этом дело! Ну, как я смогу после этого уважать папу? Ну, стыдно же, очень стыдно!
Стыдно стало и мне: я неправильно подумала об Алиске... Её волновала вовсе не материальная сторона очередного выверта бабки.
— Папа не должен соглашаться на это! Мне безразлично, кому из родни оставит всё бабуля, пусть моим двоюродным братьям, но не папе
— Не надо! — закричала я. — Доченька, милая, не надо! Ты опять нарвёшься... Плюнь!
— Нет, я поговорю! — заупрямилась дочь. — Он не должен оказаться таким... Я его сумею убедить, я ему объясню...
Наивная девочка. Ну, поговорила она с папочкой. Ну, послал он её куда подальше. Заявил, что ни от чего отказываться не собирается. На её слова о том, что тогда он потеряет её уважение, папаша просто рассмеялся дочери в лицо.
И опять Алиса плакала, и снова за тысячи километров я пыталась её утешить.
К счастью, в тот момент жизни происходили события, которые сгладили все дочкины горести: она собралась замуж. Они с Юрой познакомились по Интернету (ох-ох-ох, бедная моя мама, опять этот развратный Интернет! Что ж, яблоко от яблони...), их разделяло большое расстояние — он жил в Мурманске, долго переписывались, потом встретились и влюбились друг в друга. Через месяц их отношений дочка приехала ко мне в Израиль, рассказала о своей любви, получила моё «благословение». Когда она вернулась в Москву, ребята подали заявление в ЗАГС и специально записались на регистрацию брака в день, когда мы с Женей будем в Москве.
Тогда же Алиса рассказала о предстоящем замужестве отцу и моим родителям.
— Ну и дура! — вместо поздравления сказал ей любящий папа. И больше не сказал ничего!
— Ну-ну, — усмехнулись мои родители. И больше не сказали ничего!
Естественно, дочке было обидно. Приближался день свадьбы, но никто из московских «близких» не спрашивал её ни о чём, не предлагал помощи, не давал советов. Алиса героически собиралась всё устраивать сама (в смысле, вместе с женихом). Она не пожаловалась мне ни разу, я сама спрашивала её о том, что она планирует и как реагируют «родные».
— Никак, — грустно отвечала дочь. — Молчат и даже не вспоминают о том, что я им сказала.
Естественно, мы с Женей приняли решение устроить ребятам свадьбу. Повторю: сама дочь не просила ни о чём.
— Ой, мамочка, спасибо, спасибо! — как Алиска обрадовалась, когда я ей сообщила об этом, как обрадовалась! Тьфу ты, чёрт, будто сирота!
Вскоре я узнала от Алисы, что она решила менять фамилию.
— На мужнину? — спросила я.
— Нет. На вашу.
— Алиса! Почему?
— Потому что я перестала уважать своего отца. Потому что его не за что уважать. Потому что я ему не нужна, и ни моя любовь, ни моё уважение ему тоже не нужны. Почему я должна носить его фамилию? Я хочу носить твою.
— Потому что она красивая?
Алиса засмеялась:
— А это — бонус. Будем считать, что мне ещё и с этим повезло.
— Ох, ты и хлебнёшь... Тебя сживут со свету.
— А чего мне бояться? Что может быть хуже? Всем и так на
Мне нечего было ей возразить.
Через какое-то время Шурик и мои родители, естественно, узнали и про наш приезд, и про организацию Алисиной свадьбы, и про фамилию. Как и следовало ожидать, Алисе был объявлен жесточайший бойкот. С тех самых пор её жизнью никто не интересуется — ни бабки с дедами, ни отец — ей никто больше никогда не звонит, не поздравляет с днём рождения, никто о ней не беспокоится. Прошло уже полтора года...
А ещё великая писательница земли русской сочинила рассказ об отвратительной, тошнотворной девахе, поменявшей простую русскую фамилию на еврейскую из-за «красоты» последней. Такой вот актуальный и злободневный рассказик. Написанный трясущейся от ненависти рукой. Ненависти к собственной внучке. Не рекомендую сие для чтения. Некудышнее, прямо скажем, произведение, неумное и лживое. Вымороченная ситуация, полностью придуманная воспалённым мозгом бабки, с наслаждением мстящей своей внучке. На такой почве ничего талантливого родиться просто не может. По сей день мать периодически публично поплёвывает ядовитой слюной в мою сторону и в сторону моих родных — Алисы и Жени...
Для кого моё счастье — это несчастье?
Пожалуй, можно заканчивать. Пока что это конец истории. Даже думаю, что не только «пока что»: в этой части моей жизни ничего нового быть не должно. Надеюсь... Всё пришло в норму, хорошее проросло и прижилось, плохое загнулось и ушло в тину. Пусть всё так и идёт. Алиса замужем, живёт с мужем очень даже ладно, занимается в своём театре, много чего ещё планирует, её муж работает, хороший парень... Они любят друг друга, и слава богу.
Да, в Москве она одинока: нет, не в смысле друзей, как раз друзей у неё много, и отличные, надо сказать, ребята! У неё любящий муж, так что слово «одинока» — не точное, мягко говоря. Но я имела в виду, что она одинока среди большого количества московской родни. Будто нет у неё ни бабушек, ни дедушек, ни папы. У её отца уже две новые дочери, зачем ему старая, тем более, что бывшая тёща, от которой он теперь очень даже зависим, не велит любить этого ребёнка? Да и материально ему тяжело, не дай бог этой старшей дочке что-нибудь потребуется! Одна теперь надежда — на грядущее наследство от бывшей тёщи.
У Алисы, безусловно, есть артистический дар. Думаю, надеюсь, верю, что ей удастся сделать карьеру. Девочка выросла умная, красивая, сильная, цельная. У неё очень своеобразная, интересная, наполненная жизнь, я ей даже немного завидую. И безумно рада за неё: она живёт, не боясь жизни, людей, наслаждаясь каждой минутой, с оптимизмом глядя в своё, безусловно, прекрасное будущее, превращая жизнь в яркий, весёлый праздник. Какая молодец! Я тешу себя надеждой, что в этом есть и моя заслуга, ибо в тот момент, когда родилась эта кукла, я сказала себе: я сделаю всё, чтобы доченька была счастливой, это смысл моей жизни, главнейшая её цель. Кажется, у меня получилось (тьфу, тьфу, тьфу!).