Мама для Ромашки
Шрифт:
Рабочая неделя тянется мучительно медленно. А я чувствую себя страусом, засунувшим голову в песок. Не могу найти в себе сил набрать Алисе и объясниться. И она, в свою очередь, молчит. Забыла? Или забила, Беркутов? Може, оно и к лучшему. Через две недели ее практика закончится, а вместе с ней и май. Как буду жить дальше, пока не пойму. Оставить ее работать в "ПрайдИнвест" не могу, но и остаться без нее тоже не хочу.
Так и живем.
Я с постоянным образом Мальцевой в голове, а Нелли со своим желанием перевернуть вверх дном весь дом и
Нину Федоровну я все-таки вернул, и отказываться от няни, которая воспитывает Ромашку с самого ее рождения, не собираюсь. Какого бы мнения не была на этот счет Нелли. А Ромашка, кстати, нет-нет да продолжает приставать ко мне с вопросами об Алисе. Малышка скучает и, как мне показалось, даже в сад из дома начала уходить с удовольствием. Не знаю, что это: моя мнительность или нежелание ребенка находиться с родной матерью дома — но пока что возвращение бывшей принесло нам одни проблемы.
В пятницу утром просыпаюсь и понимаю, что если мы и дальше так продолжим ходить с кислыми рожами каждый в своих мыслях, то рискуем потерять и то шаткое перемирие, что есть у нас. Ради Ромашки я должен попытаться и сам стать Нелли ближе — как бы противно ни было от одной только этой мысли. Но пока я сам всем видом отрицаю важность этой женщины в нашей жизни, Роберта не сможет и не захочет ее принять.
Поэтому на следующей неделе в выходные принял решение устроить пикник, на который позвал Марата и еще пару-тройку знакомых по бизнесу ребят.
Команда неплохо продвинулась за эту неделю в решении вопроса со "СтройКом", и ближе к концу рабочего дня я заскакиваю в офис всего на две минуты. Подписываю срочные документы и, бросив взгляд на наглухо закрытый кабинет Алисы, давлю в себе желание зайти. Не сейчас, Беркутов. Не сегодня…
По дороге домой заезжаю в автосервис ее дяди, которому я теперь доверяю безоговорочно, и сдаю машину на мелкосрочный ремонт. В общем-то, мог и не делать этого, но выбравшись впервые за всю неделю из дома, всячески оттягиваю момент возвращения.
Пью кофе в кофейне неподалеку и снова кручу в руках мобильный. Нет, глупости. Что я ей скажу? Как объясню? Может, слишком преувеличил свою значимость в ее жизни, раз всю неделю девушка молчит. Может… не так уж и велика потеря для нее.
Машину забираю через час и прямиком домой.
— Папаська, — встречает сидя попой на пороге дочурка, — помоги мне, позалуста, — копошится ребенок с кроссовками.
— Ромашка, ты почему на холодных ступеньках сидишь? — пересаживаю чудо к себе на коленку и завязываю спутанные в узел шнурки. — Мама где?
— Нелли на улице.
— Почему ее не попросила помочь?
— Она сказала, что я узе взлослая… — подхватывая с пола своего неизменного Бубу, лопочет ребенок. — Сама долзна завязывать снулки.
Ясно. У новоявленной матери свои способы и методы воспитания.
— Беги во двор, сладкая.
Переодеваюсь в джинсы и толстовку и выхожу из дома да как раз в тот момент, как в открытые ворота заезжает… Алиса. Черный мотоцикл тормозит рядом с белой Тойотой Нелли, и девушка снимает шлем, удивленно провожая взглядом Ромашку с матерью. Оглядываюсь на девчонок, скрывшихся за углом, и направляюсь к Лисе. Каждый шаг дается с трудом, как будто кандалы на ногах.
Дерьмово.
— Ты зачем приехала? — аж самого передернуло от того, как это прозвучало. Но,
Девчонка слезает с байка и подходит чуть ближе. Я вижу по убитому взгляду голубых глаз, что мнется и хочет что-то сказать, даже начинает:
— Я…
Но неожиданно за спиной:
— Рус, кто там, — от Нелли. — У нас гости? — И Алиса мгновенно меняется в лице.
— Служба доставки игрушек! — выкрикивает, поднимая какой-то пакет, зажатый в руках, и поджимает губы. Щеки пылают, а в глазах полыхает упрямство и… ненависть. Жгучая и яростная ненависть. — Хотела убедиться, что все в порядке. Убедилась.
Впихивает мне в руки пакет и, дергано забираясь на мотоцикл, надевает шлем и заводит байк.
— Лис… — пытаюсь подобрать хоть одно гребаное слово! Хоть пресловутое "извини", но твою бабушку! — Не надо было тебе приезжать, — все, что выходит из моего рта, и я уже и сам себя ненавижу за то, каким я тут предстал перед ней. Полное дно, Беркутов!
Делаю шаг в ее сторону. Руки чешутся от желания прикоснуться, обнять. Сжать и, черт побери, не отпускать! Моя!
— Надо было, Руслан Данилович. Теперь я точно знаю, что вы в полном порядке. А теперь простите, тороплюсь, — чеканя каждое слово, говорит девушка, опускает стекло на шлеме и срывается с места на сумасшедшей скорости.
С..а!
Глава 33. Алиса
Выходные выдаются на редкость отвратительными.
Я, как и планировала, еду в сервис, но не могу собраться с мыслями. Все инструменты то и дело валятся из рук, а голова просто не соображает, что делать. Доходит до того, что почти полчаса стою и бесцельно пялюсь под капот новенького BMW, пока появившийся в гараже механик Леша не напоминает, что вообще-то клиент попросил подкачать колеса. В общем, смех да и только.
Сердце болит. По-настоящему. Ноет, и такое ощущение, что нет-нет да замирает, устав биться через силу. Так больно и невыносимо тяжело мне не было никогда. А самое обидное, что, не появись я у Беркутова, как скоро бы узнала, что он нашел другую? И кто она? Судя по всему, биологическая мать Ромашки. Господи, как наивно я попалась на его крючок. Дура, Лиса. Безмозглая и наивная дура.
Понедельник начинается с целого вороха косметики и жалких попыток закрасить румянами и тональником бледность на лице и не сходящие от постоянных слез синяки под глазами. Мама видит, что со мной что-то не так, но с вопросами не лезет. Пока. И на этом ей спасибо. Хотя, честно говоря, думаю, она догадывается, в чем причина такого моего состояния.
На работу еду не на байке, а на такси. На самом деле от недосыпа и испорченного аппетита в теле поселилась постоянная слабость, и я боюсь садиться за руль своего железного коня, чтобы, не дай бог, не влипнуть в неприятности. Как бы ни было отвратительно на душе — жить еще хочется. Да и диплом никто не отменял.
До конца практики остается две недели. Четырнадцать дней, которые нужно пережить.
В офисе закрываюсь в своем кабинете и до обеда даже не высовываю нос. Двери в приемную то и дело открываются, закрываются, слышен топот ног, у Беркутова сегодня, как никогда, многолюдно.