Мама для драконёнка
Шрифт:
– Я постараюсь, - ответила максимально честно, - Только Ваша жена… - обижать женщину мне совершенно не хотелось.
– Я разберусь с браком и тогда мы пообедаем вдвоем, договорились? – я снова согласно кивнула, позволив мужчине аккуратно взять мою ладонь в свою руку.
Ну а дальше мы так и пошли ко дворцу, где Мелириан сдал меня на поруки своему отцу, тут же отправляясь по своим императорским делам.
– Совсем измучила мальчишку, - усмехнулся экс-правитель.
– Я не хотела… - будто бы в этом есть моя вина.
– Да шучу я, Лиру полезно не быть всеобщим любимчиком, враз слетел с пьедестала своей
– А что уже есть желающие? – удивительно, как в такой короткий срок Мару удалось найти добровольцев на испытание?
– Ой, стоило бы мне это объявить во всеуслышание, как тут же выстроилась бы очередь. Но пока попробуем в кругу семьи так сказать. Мы с супругой готовы пойти на этот шаг. Я всё рассказал Элеоноре, и она тут же согласилась, - кхм… это слишком большая ответственность. А вдруг у меня не получится? Эти опасения я и выложила бывшему императору, - Не страшно, всё равно ты наш единственный шанс, и мы не хотели бы его упустить.
Я задумалась буквально на минуту, после чего всё же неуверенно мотнула головой и поспешила за мужчиной, направившимся к неприметной двери прямо за его рабочим столом.
– Так нас никто не увидит, и не узнает чем мы там занимаемся, - объяснил свою скрытность Мар, который помнил о моем желании помогать драконам инкогнито.
Двигались мы по абсолютно пустому и едва освещенному коридору, который упирался в огромных размеров металлическую дверь.
– Проходи, - Марлиан с легкостью открыл створку, включая освещение в помещении. Я сразу же огляделась, подмечая странные комнаты-камеры, а показавшиеся чуть дальше огромные цепи, вбитые прямо в стену, как-то настораживали.
– Что это? – вопрос у меня вылетел непроизвольно, и я уставилась на мужчину, нервно мнущего листок бумаги в руках.
– Понимаешь, Лина… - начал он, и мне показалось, что ответ экс-императора мне не понравится, - У драконов не всё так гладко, как мы пытаемся показать окружающим. И есть куча проблем помимо потери возможности репродуктивной функции у представителей мира крылатых.
– Проблемы? Какие? – что еще от меня скрывают эти власть имущие? Стоит ли мне бежать, сверкая пятками, или всё же лучше послушать ответ и постараться помочь разобраться?
– Я… Хорошо, я расскажу тебе. Но обещай, что услышанное в этой комнате останется секретом. Это не только моя тайна, но и всей драконьей верхушки, - я удивленно уставилось на мужчину, но всё же поспешно кивнула, соглашаясь:
– Я обещаю, - приложила руку к груди, показывая, что действую от чистого сердца.
– Давным-давно, когда я был совсем еще молодым, но уже властным императором, у меня было двое сыновей. Старший был идеален во всём: учеба, тренировки, индивидуальные занятия. Он даже на крыло встал раньше всех своих сверстников. А вот младший наш был егозой и зачинщиком всяких шалостей. Ему много прощалось, и мы смотрели сквозь пальцы, пока Мелириан не начал чудить с магией. Сперва это были безобидные игры, но потом это стали опасные для жизни соревнования и турниры. И как мы с супругой не пытались его утихомирить – у нас никак не получалось.
В тот раз все произошло неожиданно. Казалось сын надолго притих со своими играми, и мы уж было подумали, что наш меньшенький наконец-то вырос. Но всё оказалось
Я не знаю точно что тогда произошло, но когда я появился в указанном месте, то застал лишь пепелище, бессознательного Мелириана под кустом и мертвого Ирла. Как всё произошло – до сих пор не ведаю, даже сам император не может вытащить из кладовых своей памяти страшные события того дня.
– Какой кошмар… - я даже представить боялась что мог почувствовать отец в тот момент.
– Но это еще не всё… Как говорится, беда не приходит одна, - продолжил свой рассказ мужчина, - Именно в тот роковой день мой дракон решил взбунтоваться, и я просто потерял власть над своим зверем внутри. Стоило целителям появиться на пожарище, как я сорвался ввысь, собираясь сотворить непоправимое, ведь это именно я виноват в гибели одного сына и ранении другого. Разве не мог я приставить соглядатаев к Лиру? А еще я просто должен был лететь быстрее, а не просить Ирла решить мою проблему. И что теперь? Как теперь быть?
Какой из меня выйдет император, если я даже своих детей не смог уберечь? Я несся в направлении северной границы, собираясь сразиться с обитавшими там снежными демонами. Но на самом подлете меня остановила Элеонора. Супруга пыталась достучаться до меня, всё время мельтешила рядом, и я сорвался. Попытался оттолкнуть ее с дороги, но не рассчитал сил. Тогда-то она и потеряла свое крыло, начиная падать вниз. Это-то и отрезвило меня в тот момент. Я бросился ей наперерез, спасая свою любимую. И мне это удалось. Вот только крыло… Его не смогли исцелить даже самые искусные маги, - мужчина затих, будто бы был сейчас там, где потерял гораздо больше, чем любой другой человек.
– Это очень страшно… - прошептала едва слышно, боясь обидеть экс-правителя своей ненужной жалостью.
– С тех пор у меня иногда случаются срывы… И эти цепи предназначены для моего дракона, - закончил свою историю Марлиан, - Так что не переживай, никаких опытов над бедными животными я здесь не провожу, - он горько усмехнулся, продолжив свое движение.
– А куда мы сейчас идем? – подала я голос, когда мы вновь начали кружить по едва освещенным коридорам.
– Я познакомлю тебя со своим третьим не рождённым сыном. Арлиан уже заждался, и я надеюсь на то, что тебе удастся пробудить его дракона, - мы шагнули в неприметную дверь, оказавшись в красиво обставленной детской, - Элеонора старалась, когда всё еще верила в то, что ему удастся появиться на свет.
Я разглядела небольшое яйцо на кроватке, но мой взгляд приковало другое, лежащее словно бы в хрустальном гробу.
– А это кто? – почему бывший правитель говорил об одном сыне, если здесь два яйца?
– Это Вер, но я больше не чувствую в нем жизни, малышу не суждено появиться на свет. Вот только я всё никак не решаюсь похоронить еще одного своего ребенка, - признался мне Марлиан, стирая со щеки одинокую слезу.
– Приступим к делу? – мне хотелось поскорее себя чем-то занять, чтобы не думать о том, что порой происходит в жизни других людей и не-людей.