Малый тезаурус

Если в комнате солнце, ты не один.

Даже в молнии, поражающей тебя, есть сила для тебя. По той же молнии, можно пройти к источнику и взять его силу.

Грамота, данная Варлаамом Спасо-Хутынскому монастырю ок. 1192 года «на землю с угодьями, челядью и скотом». Одной строкой.

Отсутствие распорядка как признак силы: «Какой он солдат, если чистит зубы!? — смеялся буровой мастер, бравший Берлин. — Я с автоматом в кустах стою,

а он у ручья зубы чистит. Солдат!»

Остановка внутреннего трёпа и безмолвие — разные вещи.

Безмолвие началось на рассвете. Пустота, озеро, над ним туманы. Сердце — цветок, душа — пространство, дыхание — Вселенная. Рассвело. Деревья за окном. Медленно, с искрами усилий они стали длинными суковатыми существами, толпой сущностей. Кто-то глядит в мое окно.

Не языки учить, а выходить на уровень безмолвных смыслов.

Когда долго чем-то занимаешься, сквозь дело начинает просвечивать бессмыслица. Где она была раньше?

Состояние бессмыслицы — болезненное нарушение, просвет в плотной договоренности о замазывании мозгов. Это приказ пробиваться сквозь. Когда же действия нет, то удивленное возвращение: все по-прежнему? и даже работает? Удивленное и разочарованное, потому что предощущение «за просветом» врождено человеку.

Бизнес, дела, предпринимания — азарт и суета, а глубине неизвестно что. Ну и лады. В глубине Земли тоже неизвестно что, а мы живем и семечки лузгаем. Все в пределах неразличения…. И литература тоже!

Ну и раскачка в бизнесе! Аж спрятаться хочется.

Три часа стояла и торговала. Переступила. Теперь легче одолевать спесь.

Все эти движения начались со спектакля «Месяц в деревне» из слов Аркадия: — «Постройки, постройки», заполнившие жизнь человека. Мои постройки — сетевой бизнец, занявший слишком большое место.

Убедилась, что чужие успехи меня уничтожают. Осознавать здесь и сейчас. Учеба и проявление, как в Дао.

Позвонила в мастерскую художника, попросила деловую встречу минут на пятнадцать. «Нет, в пятнадцать минут мы не уложимся», — ответил пьяный художник.

Стяжание — сильнейшая эмоция наших дней. Все на ее обслуживание — воодушевление, творчество, деловитость. Выгода как единая мерка. Толпы людей, охваченные хичкоковским ожиданием ужаса и надежды.

Наша «Главная» пристегнулась к моей Удаче, потребовав пять процентов моего вознаграждения. Я согласилась. Удача обиделась и ушла.

Не понимаю денег. Я для бизнеса слишком легка, он не даёт погрузиться в него, как Мертвое море не пускает ныряльщика. Поэтому остановка.

Поставили на самом ходу черные надгробия с гравировкой двух красивых женщин с именами и датами жизни. Народ идет и жалеет.

— Ах, ах, какие молодые! А что их здесь поставили?

— Это образцы. Реклама.

— Ой.

Почти

год в деле. Успехов немного, но этот год как проползание под проволокой с током. Вышла на уровень снисходительной игры. Теперь могу все.

Утром ощутила удар корысти и поняла, что это бизнес. Его дух — воодушевленное стяжательство, управление алчностью. Дохнул, заразил, и человек завертелся. Хозяева потирают руки.

Черные начала бизнеса: сетевики-лекарственники запугивают людей болезнями. «Холода идут, грипп, простуды, покупайте кремний, йод, селен!». Словно гробовщики во время чумы.

Моя презентация перед полным залом, аплодисменты, шутки. Хорошо.

Св. Ив-на. с умильной улыбкой делает презентацию товаров для тела. «Когда стоишь под душем и гладишь руками свое тело, оно гладенькое-гладенькое…» — а Св. Ив-не шестьдесят пять, и она страшна, как смертный грех.

Что за ерундой я занимаюсь? Чем вообще занимаются человеки? Оценили все на свете и обмениваются? Где работа духа? Ну-ка, сядь!

Мне дают возможность развития, мысли, здоровье, а я все сжигаю в нервном огне коммерческих встреч. За это и врезали, лежу пластом после переговоров.

Когда впервые выходишь с плакатиком, то первые полчаса слышишь только свое волнение. Потом начинаешь видеть. Качество толпы. Стою себе, а мимо идет человечество. И какое красивое!

Разговоры с людьми — лучшее место с дощечкой в руке. На грубом уровне — приглашение в команду, на тонком — к общению. Рассказывают о себе жадно, истово, как в дальнем поезде, особенно мужчины и женщины попроще. Благополучные не подходят.

— Как вы дошли до этого? Вы красивая, на вас хочется смотреть. Я бы ни за что, я инженер, в Гидропроекте работаю, — а сама бедна, тускла, неуспешна, но встать с плакатом!? Ни за что!!!!

Я пекусь о деньгах, а ко мне подводят судьбы. Женщина из-под Брянска, муж умер, дочь с нею, сын из армии принес СПИД. Приехала в Москву с гармонью, чтобы играть на улице за деньги, ехать в военную комендатуру. Боится заразиться от сына СПИДом. Ощущение одновременности всех судеб и жизней.

Инвалид, ноги заплетены, на платформочке, глаза умные, добрые. Подошла с плакатиком, поговорила о бизнесе «У меня жена хочет заняться». У него жена. С помощью рук стал забираться вверх по ступенькам. Сколько горя в народе! Когда стоишь с ними, тогда и видишь.

Бизнес сам по себе достаточно суховат. Он рассчитывает, трудится, добивается, в общем, сложный робот достиг бы результата, как говорится, от батарейки. Не то человек. С его жаждой и отчаянием он шарахает в бизнес всю энергосистему, словно фанат на стадионе, и превращает бизнес в азартную, даже губительную, игру.

Опасения, что надоедят мне приглашенные люди, что им будет сложно и не по себе со мной.

Несусь по кочкам в бизнес-тарантасе, но все чаще поглядываю на дальние пространства за окоемом — там, там творчество.