Малюта. Часть 1
Шрифт:
– Больно тебе? – ласковым голосом спросил Гришка.
– Очень, братец, – пролепетал Васька, – водицы мне дай!
– А да, конечно, подожди немного, – сказал Гришка и тут же поспешил к бочке с водой. Зачерпнув оттуда ковшик, он подошёл к подвешенному гонцу и поднёс к его губам воду, – на, напейся.
Васька глотнул и тут же выплюнул. Вода оказалась очень солёной. В эту бочку иногда, чтобы причинить больше страданий, Алексей Зверюга опускал свой кнут.
С самого раннего детства Гришке нравилось причинять боль и
Григорий улыбнулся, смотря на то, как изменилось лицо Шибанова. Он с самого рождения ненавидел холопов – сытых и обласканных своими хозяевами. Ничего-то им делать не приходилось – знай себе низко кланяйся да почаще головой кивай. Вот и сейчас, небось, надеется потом от своего хозяина за службу и стойкость серебром получить. Ну что ж, в этот раз это будет намного сложнее, подумал Григорий.
– Кто враги государя? Молю тя, скажи мне, кого Курбский-изменник хочет переманить! Молю тя!
– Да не знаю я ничего, – ответил Васька, – тебя в аду за эту крынку воды бесы поджарят!
– Молю тя, скажи мне имена врагов государевых. Не доводи до греха.
Гришка схватил Ваську за шею и заставил смотреть ему в глаза. Холоп князя Курбского явно не боялся его и ничего говорить не собирался.
– Последний раз молю тя сказать мне имена врагов государевых.
– Я не…
Гришка не дал холопу договорить и пальцем начал выдавливать ему глаз.
– Молю тя, скажи мне имена изменников. Молю тя!
Боль была нестерпимая. Одно дело несколько ударов кнута, а совсем иное – когда тебе пальцем выдавливают глаз.
– Ховрин! Грек Ховрин – он с князем Курбским в сговоре.
– Ещё кто? Молю тя, скажи мне. Скажи! Молю тя!
Гришка вынул палец из выдавленного глаза и облизнул его, заставляя Ваську орать от боли.
– Я тебе сейчас второй глаз выдавлю. Ты уж прости, но ты не хочешь говорить. Глаз не ноготь – новый не вырастет, и ничем его не заменишь. Молю тя, скажи мне имена врагов государя.
– Сжалься! Всех скажу! Князь Горбатый-Шуйский Александр Борисович с Курбским в дружбе. Сын его Пётр! На них князь надеется.
– Ещё кто?
– Окольничий Головин, Иван Сухой-Кашин, Дмитрий Шевырев, Горенский!
– А ты мне не врёшь? – насупившись, спросил Гришка. – А ну как ты врёшь? Нужно под пытками слова свои подтвердить. Сейчас я тебе второй глаз выдавлю. Молю тя, не обманывай меня. Скажи мне всю правду!
– Помилуй! – завопил Шибанов, когда Гришка стал ему выдавливать второй глаз. – Богом клянусь, что всех назвал. Никого не утаил. Ааа!
Гришка, выдавив второй глаз Шибанову, неторопливо подошёл к столу и взял тупой ножик. Слегка порезав им руку Васьки, он с удовлетворением кивнул головой.
– Тупой. Рвёт плоть, а не режет. Молю
Гришка начал медленно разрезать живот холопу, который уже ревел от боли.
– Они царицу Анастасию отравили!
– Зачем?
– Из зависти! Помилуй, убей меня!
Гришка засунул один палец в живот Шибанову и начал просовывать второй.
– Молю тя, всё мне скажи, молю тя!
– Все они царицу извели, а теперь хотят и царя извести, так как он Русь старую уничтожил, воли им не даёт! Прошу тебя, Богом заклинаю, прекрати свои зверства. Молю тя!
В это время раздался хлопок двери и сверху раздался голос Алексея Зверюги:
– Гришка, ну чего ты там делаешь? Прибрался? Отвязывай давай этого скота, пусть так поваляется. Никуда он не денется. Пойдём кваску испьём да по чарке вина творёного опрокинем. Ох, и любо мне творёное винишко – нутро жжёт!
– Алексей Васильевич, он рассказал всё! Во всём признался. Заговор бояре против царя учинили и царицу Анастасию смерти предали.
Алексей Зверюга быстрыми прыжками спустился внутрь и с ужасом посмотрел на Гришку, который стоял в его кожаном фартуке весь в крови.
– А ну-ка скажи мне, кто против царя крамолу замышляет!
– Горбатый-Шуйский с сыном, – еле перебирая губами, произнёс Васька, – Горенский, Шевырев, Кашин!
Алексей покачал головой и сплюнул. Вот ведь послал ему Господь помощника! Переусердствовал. Надо было сразу ему всё рассказать и серебром поделиться. Пожадничал, всё себе забрал. А теперь что делать?
Алексей подошёл к Ваське, достал из сапога кинжал и резким движением вспорол брюхо холопу.
– Он так умрёт! – крикнул Гришка. – Нужно потихоньку!
– А ну говори, сучий сын, кто на государя крамолу измышляет? Говори!
Алексей знал, что Васька ничего не скажет, потому что сразу испустит дух. Этого он и хотел. С опаской посмотрев на Гришку, он развёл руками.
– И впрямь издох. Жаль, слова свои под пыткой не подтвердил. Может, оговаривает князей. Такое царю не скажешь.
– Говорю я тебе, Алексей Васильевич, назвал он имена изменников.
– Раз под пыткой не подтвердил, значит, выдумал. Оговорил. Ты слишком ретив, Гришка. Давай вон убирайся тут.
***
Григорий Лукьянович Скуратов жил на окраине Москвы. Избу ему и его семье предоставили временно, как человеку, служащему государю. К вечеру он, переодевшись в добротный кафтан, который ему пожаловали, когда брали на службу, пошёл домой, неся в мешке сапоги ныне покойного Васьки. Серебряный крест и большую часть денег, которые были при холопе, забрал себе Алексей. Хорошо хоть сапоги позволил взять! Вот снесу их на торг и выручу пару монет, хорошая прибавка к небольшому жалованью будет, подумал Скуратов.