Малышка
Шрифт:
Утром мы заселились в гостиницу, а сейчас, когда солнце уже клонится к закату, пришло время отчаливать на наш маленький тихий островок. Катер уже ждет у причала и все, о чем я могу думать — сколько времени пройдет после того, как мы останемся одни, прежде чем наброситься друг на друга. Смешно сказать, но после той аварии мы почти не были наедине, не считая последних недель, пока Рэм усиленно работал дома, с гордым видом водрузив загипсованную ногу на кофейный столик. И за это время я успела сделать несколько открытий. Во-первых, полностью одетый, занятый любимым делом мужчина так же сексуален, как и полностью
Только упрямый.
— Ладно, Цербер, с тобой же бесполезно спорить, — говорю я, позволяя мужу взять наши вещи.
Он чуть-чуть прихрамывает, но делает вид, что так и задумано, а я иду следом и делаю вид, что не замечаю. Мне всего девятнадцать лет, но, кажется, я понимаю, что быть женой — значит, помогать ему оставаться сильным плечом, даже когда он хромает после аварии, в которой чуть не погиб, спасая мою жизнь.
Хорошо, что иду сзади, потому что глаза снова на мокром месте.
— Пялишься на мою задницу, Бон-Бон? — с игривыми нотками в голосе спрашивает Рэм и я чуть не горю от желания ущипнуть его за мягкое место. Совсем двинутая на нем, и в принципе, наслаждаюсь этим на всю катушку.
— Смотрю за двоих под ноги, — как бы безразлично фыркаю я, мысленно выуживая его из шорт. Да да, это прерогатива мужчины — раздевать свою женщину глазами, но чем я хуже, тем более, когда тут перед самым носом такой подкаченный «орех».
— Да у меня задница уже горит, — не верит он, и вдруг резко останавливается, так что я налетаю носом на его спину. Поворачивается, смотрит на меня вполоборота и спрашивает: — Ничего не забыла?
— Ты имеешь в виду зубные щетки? — воркую я.
— Я имею в виду те трусики из трех полосочек, малышка.
Приходиться встать на цыпочки, чтобы прямо ему в ухо шепнуть:
— Конечно, не забыла — они как раз на мне.
То, как муж рычит в ответ на провокацию, просто сводит с ума. А заодно действует, как лекарство от хромоты, потому что до самого причала мы чуть ли не бежим вприпрыжку. Удивительно, на какие подвиги толкает мужчину невинная шалость. Что с ним будет, когда я наряжусь в тот прозрачный комплект персикового цвета…?
Мы «арендовали» небольшой островок в Карибском атолле. Судя по фотографиям, там есть только одно бунгало, удачно замаскированное под хижину Робинзона. А еще пальмы, много песка, великолепный пляж и полной отрыв от цивилизации. Обслуживающий персонал будет приезжать только раз в неделю, но, конечно, у нас есть связь на экстренный случай. Всю дорогу в самолете Рэм делал вид, что изучает книгу о том, как приготовить
Выбраться из сырого ноября на залитый солнцем остров, окунуть ноги в теплый песок, и вдохнуть полной грудью чистый, чуть-чуть подсоленный морским бризом воздух — что может быть лучше?
— А, может, мы его купим насовсем? — говорю я, когда катер скрывается из виду.
Падаю на песок и делаю «морскую звезду» из песка, активно «махая» по песку руками и ногами. Цербер возвышается надо мной и с улыбкой качает головой.
— Мне следовало догадаться, что после красного «Лексуса» твои требования возрастут.
— Ну а что? Представь, у всех унылые дачи: кособокий домик, грядки, искусственный бассейн с лилиями, а у нас — кокосовые пальмы и дрессированные обезьянки! И бассейн, который можно не чистить — сэкономим.
— Ты ненормальная, Бон-Бон.
— Нет, Цербер, я — твоя ненормальная. — Закрываю глаза и с наслаждением выскальзываю из топика, оставаясь в одних джинсовых шортах. Я бы и их сняла, но Рэм обещал мне романтический ужин, и что-то я сомневаюсь, что вид трех бессовестных полосочек а ля трусики не заставит его передумать. — И вообще, где мой «Секс на пляже»?
Помню, когда я была ребенком, сюжет «Русалочки» всегда казался мне самым романтичным. Она пожертвовала ради него голосом и чуть не погибла, спасая от лап злой морской ведьмы. А принц Эрик из мультфильма до сих пор был моим красавчиком номер один: такой смуглый, темноволосый, с улыбкой во весь рот. И вот, я валяюсь на песке, словно счастливая Ариэль, а мой Эрик возвышается надо мной, уперев руки в бока, словно решает, быть ему принцем и тираном. Я бы пожертвовала ради него всем, даже жизнью. И он сделал тоже самое. Мы не идеальны, каждый из нас немного эгоист и зараза с большой буквы, но вместе мы — одна сжатая в кулак пятерня. Если сражаться — то вместе, если прощать друг другу — то без оглядки.
Странно, что в той детской модели идеальных отношений, которую я придумала до Рэма и по которой собиралась жить, не было отведено ни единого пункта вот этому — жертвенности и умению любить со всеми недостатками и достоинствами. Я лепила Тапочка по идеальному шаблону, лишив его права быть простым смертным, водрузив на пьедестал, куда и сама поглядывала лишь с восторженным трепетом, а никак не с восторгом влюбленной женщины. Любить идеал легко и совсем не больно — это я теперь знаю. А попробуй любить самовлюбленного Цербера с замашками домашнего тирана? Вот только перспектива стать его рабыней не пугает, напротив — заставляет судорожно, до сладкой тяжести внизу живота, сжимать ноги.
Рэм выгибает бровь и медленно, даже не скрывая умысла, стаскивает футболку и бросает ее через плечо.
— В программу включен стриптиз? — Я снимаю поддерживающие волосы солнцезащитные очки и многозначительно грызу кончик «ушка».
— Ты же просила секс на пляже? — Он очень убедителен, делая вид, будто мои слова можно было истолковать лишь в таком ключе.
— А клубника где? — недовольно жмурюсь я и, не дожидаясь ответа, роняя голову в песок.
— Ладно, лентяйка, наслаждайся пляжем, — ворчит мой Цербер и топает в сторону бунгало.