Малышка
Шрифт:
— Не могу, крошка.
Она не хнычет, не ноет — только лениво пожимает плечами и, не потрудившись прикрыться, наблюдает, как я одеваюсь. Потом как кошка ползет к краю постели, становится на колени и со знанием дела завязывает мне галстук. Это единственная женщина из всех, кого я знаю, кто умеет справляться с этой чертовой удавкой! За одно это мне хочется сделать ей что-то приятное, кроме тех трех заходов, которые мы, как настоящие марафонцы, проделали за несколько часов. Я шлепаю Лину по заднице, она томно жмурится и чуть-чуть отставляет ее назад, приглашая. Беру ее за шею, чуть-чуть, совсем немного сжимаю пальцы,
— Я бы с радостью трахнул тебя еще и в задницу, крошка, но оставим это до следующего раза.
— Я собираюсь к тетке на следующей неделе, — шепчет она, от неудовлетворения виляя бедрами. — На все выходные.
— Как хорошо, что у тебя такая большая семья, — подмигиваю я и быстро, пока еще в состоянии думать своей верхней головой, иду к двери.
Я удовлетворен, доволен и полностью «сыт».
И весь следующий день я буквально испытываю свой мозг на прочность, делая сразу сотню дел. Работаю, защищаю проект, выслушиваю идиотские замечания от людей, которые ни черта не смыслят в моей работе, но считают себя в праве тыкать пальцем в каждую деталь чертежа и с умным видом рассуждать о его целесообразности, форме и предназначении. К счастью, я давно не комплексую по поводу общения с недалекими людьми, и всегда держу в уме «зарубку»: плевать на их мнение до тех пор, пока мне платят.
Во второй половине дня позвонили из автосалона: подарок для моей Бон-Бон готов. Я заказываю огромного, самого большого, какого только нахожу, белоснежного плюшевого медведя, говорю, куда его отвезти. Да, банально, но Ени все равно не из тех, кого можно удивить не банальностями, так что пусть будет старая добрая классика. По моей задумке машину с пристегнутым к сиденью плюшевым пассажиром должны доставить через час после начала вечеринки. Она же девочка: захочет похвастаться перед подругами, так почему бы не помочь ей в этом?
Мысленно нахваливая себя за то, что все-таки разбираюсь в женской психологии. И остаток дня и вечера провожу, держа в голове образ Бон-Бон. Интересно, во что принарядилась моя малышка? Сколько выпила к — опускаю взгляд на часы — к половине одиннадцатого ночи? Рада ли полученному подарку? Но самый главный вопрос, конечно же: насколько она успела разочароваться в своем ботане?
Цветы доставляют мне в офис без четверти одиннадцать. К этому времени я успеваю закончить все дела, переодеться в свежую рубашку и сменить серый костюм на темно-синий, спортивного кроя. В букете ровно сто одна белоснежная роза, и он реально огромный. Вдруг ловлю себя на мысли, что это впервые в моей жизни я дарю женщине настолько дорогую бесполезную охапку цветов, но единственное, что волнует меня в этот момент: любит ли она белые, а не розовые или красные? Потому что с этой малышки станется — поморщить нос и сказать, что она разочарована моей недогадливостью.
И почему я раньше об этом не подумал?
К счастью, в эту ночь судьба на моей стороне, а безлимитный «пластик» так и вовсе творит чудеса. Правда, я трачу драгоценное время, поэтому на всякий случай звоню Владу, под предлогом узнать, как проходит мероприятие под названием «разрушь безвозвратно папочкин дом».
И узнаю две хороших новости: Бон-Бон счастлива и девчонки отрываются на всю катушуку, и мой подарок произвел настоящий фурор.
— И приехал ее парень, —
Что значит, приехал? Разве он не должен был окучивать свою силиконовую долину?
Сдержано интересуюсь, точно ли приехал Тот Самый Парень, а не кто-то из приближенных, кого Бон-Бон держала в запасе на «черный день». Кто-то, со скамейки запасных: при ее внешних данных она должна быть размером с целый стадион.
— Костя, архитектор, — говорит Влад. — Ты все пропустил: тут был целый сюрприз с воздушными шариками, конфетти, лепестками роз и музыкантами. Наверняка пацан крепко потратился на того, кто смыслит в том, как эффектно покорить девушку.
Я вдруг начинаю соображать, что, возможно, та белобрысая кукла и была тем самым знатоком? Я лично знаю парочку расфуфыренных конфеток, которые рубят бабло на вот таких вот «Костиках», которым не хватает мозгов придумать для своей девушки ожившую сказку.
— И еще, — говорит Влад. На этот раз его голос осторожный, потому что я слышу в нем плохо сдерживаемую злость. — Он встал на одно колено и подарил кольцо вместе с переложением руки и сердца.
— И? — спрашиваю я, разглядывая лежащие на заднем сиденье моего авто охапки цветов.
— Она согласилась.
Да пошло оно все!
Глава тринадцатая: Ени
Я смотрю на свой окольцованный простым золотым ободком с крохотным изумрудом палец, и думаю о том, что жизнь очень непредсказуема. Потому что я не чувствую восторга. Лишь какую-то странную пустоту от того, что часть моего плана успешно и в полной мере реализована. Так бывает, когда вы к чему-то очень сильно стремитесь всю жизнь, и все, буквально все свои действия направляете на скорейшее достижение цели, а, достигнув ее, вдруг понимаете, что жизненный пусть вдруг превратился в огромное забетонированное поле: куда идти, что делать?
— Ты не выглядишь счастливой, — говорит Костя, когда мы, наконец, остаемся наедине в зимнем саду.
— Я видела тебя с блондинкой в машине, — говорю я, хоть давала себе обещание молчать.
Но сейчас мне правда все равно. Я не хочу играть в притворство, не хочу ловить его за руку. Я должна увидеть его взгляд. Это же мой Костя, я знаю его два года и знаю каждую мимическую морщинку на его лице. Если он соврет — я это пойму. И кому, как ни Тапочку это знать.
— Это Маша, она помогла мне со всем… этим. — Он рассеянно приглаживает рукой волосы. — Я хотел сделать сюрприз. Знаю, что ты их не любишь, но ведь это твой День рождения. И я подумал, что у меня получится.
Я пристально всматриваюсь в его лицо, прислушиваюсь к интонации. И понимаю, что нет — мой Тапочек не врет. Он действительно собирался сделать мне сюрприз. И, в общем, ему это удалось.
— Прости, что оно слишком простое, — говорит Костя, замечая, как я прокручиваю кольцо на пальце. — Через два года это будет бриллиант, обещаю.
Мы оба знаем, что слишком молоды для брака, поэтому его предложение замужества — скорее просто формальность, что-то вроде обещания жениться на мне, когда мы сделаем свои карьеры, заработаем на большой трехэтажный дом и будем готовы наслаждаться друг другом без мыслей о том, что в спальне не покрашены потолки, а до зарплаты еще минимум три недели.