Малышка
Шрифт:
«Я люблю тебя».
«Я никого так никогда не любил».
«С ума чуть не сошел, пока искал тебя».
«А когда увидел, как ты падаешь, я думал, что умру там, рядом с тобой».
«Поверь же мне, Малышка».
«Я весь только твой».
«Мне нужна только ты».
«Только ты, моя Малышка».
«Только ты».
Глава 43
Сава
Не знал, что можно проснуться настолько счастливым,
Еще не открыв глаза, ощущать ее ладошку у себя на груди, чувствовать ее аромат, тепло ее тела.
Черт возьми, это самое лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь. Ну, кроме того, что я встретил Киру.
Спасибо тебе, Господи, за нее.
Сегодня ночью я раскрыл ей свои чувства, ничего себе не оставил. Не смог.
Уверен, она ни слову не поверила. Моя упрямая Малышка.
Желание спрятать ее от всего мира стало еще больше.
Наблюдаю за тем, как спит моя девочка. Ее ресницы дрожат. Малышке снится сон.
— Ты даже не осознаешь, насколько ты умная, смелая, добрая и безумно красивая, — шепчу я ей, убирая с ее лица волосы. — Одним своим взглядом покорила меня и превратила в полного глупца.
— Ну, предположим, что ты и до меня был не шибко умным, — сонным голосом отвечает Малышка, — но просыпаться, слыша такие прекрасные слова, очень приятно.
— Готов вечно тебе их говорить, только бы ты вот так же мне улыбалась, — не лукавлю я.
Наклонившись, целую ее прямо в смеющиеся губы.
— Я тебя люблю, — шепчу я между поцелуями, — Очень-преочень сильно.
Шутки заканчиваются, страсть набирает обороты. Не могу ею насытиться. Мне кажется или ее грудь стала чуть больше и чувствительнее?
— Ты такая мягкая, — вырывается из меня, — как зефирка.
— О, спасибо, что обозвал меня толстой, — напрягается подо мной Кира, — и таким изысканным способом.
— Разве? Ты себя в зеркало видела? — спрашиваю, накрывая ее грудь ладонью, отчего она выгибается мне навстречу. — Ты похудела. Такое чувство, будто тебя голодом морили. Тощая, как ходячий скелет.
— Вот уж спасибо, — шепчет прерывисто Малышка, — но, думаю, тебе пора умолкнуть, если не хочешь меня обидеть.
— Очень миленький скелетик, — целую ее. — Я имел в виду, что ты стала нежнее, что ли, — не знаю, как ей описать свои чувства, — как маленькое и очень мягкое облачко.
— Можно я все-таки потом подумаю, обижаться мне или нет, — шепчет Кира, запуская свои пальчики в мою шевелюру, — а сейчас заткнись и поцелуй меня.
Малышка однозначно стала очень чувствительной.
Если раньше она горела, то сейчас просто полыхала. Это потому, что она соскучилась так же, как и я? Да какая, к черту, разница!
Переворачиваю нас, подминая ее под себя.
— Откройся мне, — приказываю, толкая ее ногу своим коленом,
Запрокидываю ее ножку себе на предплечье, потираясь членом о ее клитор. Разрываю поцелуй и нахожу ее опьяненный страстью взгляд. Боже, как она смотрит. Я могу наблюдать горящую в ее глазах страсть вечность.
Не отрывая от нее глаз, медленно заполняю ее собой. У нас обоих перехватывает дыхание.
Я дрожу оттого, что пытаюсь сдержаться. Мне этого мало.
Хочу ее всю, не просто прикасаться, а вобрать в себя, чтобы мы никогда больше не смогли разъединиться.
— Отпусти себя, — шепчет Кира, — не понимая, что я едва сдерживаюсь, чтобы не взять ее, как животное, до потери пульса. Я на грани. А она, глупая, шепчет: — Я хочу этого.
Ее ноготки скользят по моим ягодицам, и это становится последней каплей.
Сжимаю ее сильнее. Беру ее на грани боли и наслаждения.
Выплёскиваю весь свой страх за нее, за себя.
Показываю в этом диком танце тел свою беспомощность и свою уязвимость перед ней.
Заставляю ее запрокинуть голову и отдать мне свой рот. Сминаю ее губы не менее жестко. Хочу, чтобы Малышка поняла, приняла один-единственный факт: она моя.
Хочу ее по-другому. Больше, сильнее, жестче.
Выхожу из нее и заставляю перевернуться на живот. Господи, ну что за вид! Сексуальная, как сам ад. Я никогда не смогу устоять перед этой женщиной.
Оглаживаю ее ягодицы, не удержавшись, шлепаю эти прелестные булочки.
— Ай, — шипит Малышка, но я уже тяну ее за бедра к себе, получая самый незабываемый вид на свете.
— Господи, — кричит Кира, когда я резко заполняю ее собой.
Прикусываю ее плечо, чтобы удержать рвущиеся наружу вопли.
Несколько быстрых, глубоких толчков, и бедра Киры начинают мелко дрожать, предупреждая меня, что сейчас моя Малышка кончит.
Она сжимает меня как в самых нежных, но в то же время крепких тисках, горячих и влажных.
— Господи, боже, — крики Малышки смешиваются с моими хриплыми стонами. Никогда не был шумным, но эта женщина сжигает все мои предохранители. — Боже мой, — откат Малышки длится дольше, отчего ее внутренние мышцы вибрируют вокруг моего члена, тем самым продлевая и мое удовольствие.
Сжимаю ее дрожащее тело в своих объятиях. Я ее люблю. Безумно.
— Боже, — выдыхает Кира, пытаясь отдышаться.
— Просто Сава, — переворачиваю нас на бок. Не желаю покидать ее тело.
Малышка начинает смеяться.
— Ты просто невозможен, — шепчет Кира, отсмеявшись.
Беру ее за подбородок и, повернув ее личико к себе, накрываю ее рот своим. Такая сладкая. Самые нежные губы на всем белом свете.
Не могу насытиться.
— Сава, — зовет она, пытаясь отвернуться, но я не позволяю.