Малышка

Сокол Яна

— Да я лучше с настоящей змеей лягу, чем с этой крикливой собачкой, — возражаю я.

И тут же оглянулся в сторону открывшейся входной двери, у которой с чашкой горячего напитка стоит сам объект нашего разговора.

Ярость, написанная на ее лице, и смертоносный взгляд, что она в меня вперила, ясно свидетельствуют о том, что девчонка все прекрасно раслышала.

— Я пойду, — решительно поднимаюсь, увидев, как она уверенно входит в кабинет. Лучше вовремя ретироваться с поля боя. Тем более что у нее горячее

в руках.

— Трус, — слышу за спиной смешок Виктора.

Ну и пусть это выглядит как побег, зато лицо целое, а не в ожогах.

Я видел, как она примеривается к нему.

И я ее должен защищать? От кого?

А кто защитит остальных от нее?

Глава 2

Кира

А все дед со своим «я должен тебя защитить».

От кого? Этого он мне так и не объяснил. Вот всегда так: скажет что-нибудь, а ты думай.

Засунул меня в эту дыру с дикарями.

Нет, я не избалованная фифа, но элементарного уважения никто не отменял. Я понимаю, что в военной части, даже суперсекретной, нехватка женского персонала, но попросить потрогать мою грудь или, еще хуже, попытаться пощупать мою попу — это уж совсем за гранью.

Да, я в курсе, что у меня слишком женственная фигура. Об этом трудно не догадаться, глядя на себя в зеркало. В школе, когда появились первые признаки того, что у меня будет грудь, я, смущенная вниманием мальчиков к этой моей части, стала сутулиться, что потом пришлось исправлять потом и слезами.

Со временем я научилась давать отпор. Трудно было вмазать первому, потому как на тренировках — это одно, а ударить живого человека — совсем другое. Но когда мальчик нагло протянул руку и пощупал мою грудь, и это при всех, будто так и надо, я от ярости просто ничего не соображала, сжала руку в кулак и врезала ему по носу так, что он отлетел на парту и свалился за нее, а потом наслаждалась видом его загипсованной рожи. Дедушка тогда, выйдя из кабинета директрисы, меня отругал, сказал, удар нужно предупреждать, а не наказывать потом. И он был прав.

И эти не отличались ни умом, ни сообразительностью, ни даже элементарным воспитанием. Будто накачанные гормонами мальчишки.

Моя фигура ведь не повод так себя распускать по отношению ко мне.

За кого они меня принимают? Хотя о чем это я? И так понятно за кого.

И это меня, обладательницу двух красных дипломов, которые я, к слову сказать, не купила, а сама своим умом получила.

Ну, дедушка, удружил.

Остается только сжать зубы и использовать то, чему меня долгие годы учил дед. И все бы ничего, я прекрасно спровадила почти всю часть, да так, чтобы остальным неповадно было, пока не появился он. Хам.

Как он сказал? Оголить грудь? Да у меня комбез по самый подбородок застегнут! Задрать подол? У меня его вообще нет. Невоспитанный мужлан.

Нет,

я себя не оправдываю, но зачем пялиться на меня, как в голодный год на кусок мяса?

Можно подумать, они здесь никогда женщин не видели. А я и так целый день занималась только тем, что отшивала, иногда даже с рукоприкладством, если «ухажер» вообще не воспринимал человеческую речь. Так что, извините, я была зла и расстроена.

Возможно, я бы и попросила прощения, если бы он не назвал меня собачкой.

В школе я была самой маленькой в классе, и все звали меня Чиби. Потому что напоминала одноклассникам чихуахуа нашего учителя математики. Лохматая мелочь отличалась неимоверной гавкучестью.

Вот я и озверела. Разодетый павлин.

Когда за ними закрылась дверь, я, конечно, пожалела о своей вспышке гнева. Дядя Виктор пошел на поводу у деда и взял меня под опеку, и даже от помощи моей отказывался, а я ему такое представление устроила прямо под дверями его кабинета. Короче, стыдно.

Решила извиниться и приготовила кофе, на двоих. Постучала, но никто не ответил, так что я со спокойной совестью открыла дверь и… онемела от гнева.

«Да я лучше с настоящей змеей лягу, чем с этой крикливой собачкой».

Что я там хотела сделать? Извиниться?

Я ему сейчас эту чашку на голову надену, прямо натяну, чтобы неповадно было вообще рот в мою сторону открывать.

Нет, он, конечно, хамло редкостное, но инстинкт самосохранения у него работает что надо. Вон как резво поскакал к выходу. Прямо газель, нет, в его случае явно козел.

— Я смотрю, ты с моим майором подружилась, — со смешком выдает дядя Витя, как только за этим парнокопытным индивидом закрывается дверь.

— Хотела извиниться, — честно отвечаю я, — но, видать, слишком поспешила с этим. У вас тут люди водятся или все как эти? — спрашиваю я, продолжая сверлить закрывшуюся дверь злым взглядом.

Громкий смех дяди Вити привлекает мое внимание.

— Ну что поделать, раз ты у нас выросла такая красавица? От одного взгляда на тебя мои парни мозги потеряли, как сопливые юнцы себя ведут. Даже моего лучшего человека эта участь, походу, не миновала, — объясняет он мне то, что я и так поняла. — Ты на него не обижайся, он не плохой, — кивает он в сторону двери. — Посидела бы ты у себя, все было бы намного проще.

— Дядь Вить, мы это уже обсуждали, я так не могу, — качаю я головой, сажусь в кресло напротив его стола. — Мало того что меня дед с работы вытянул и к вам на шею повесил, так еще и я буду лежать и пылиться. Да я же с ума сойду в четырех стенах, думая о том, что с дедом.

— Да что с ним будет, — отмахивается он, — и не такое проходил. — Но за его словами я слышу отзвук тревоги. Все не так просто, как он хочет показать. — Вкусно пахнет, — принюхивается он к чашке с моим фирменным латте.