Малышка, пойдем со мной...
Шрифт:
Ради Джеспера она готова была оставить оскорбление без ответа. Но она уже с трудом сдерживала себя, чтобы не треснуть эту женщину.
Карен же сочла ее молчание за согласие.
— Что? Нечем крыть? Против правды не попрешь!
— Заткни пасть, Карен!
Карен захохотала так, что вынуждена была прислониться к косяку двери, чтобы не упасть.
— Идешь домой к мамаше-проститутке? Ну, катись!
Жанетта закрыла глаза, чтобы не потерять самообладания. Сама она может говорить про мать что угодно, но для других — это табу.
— Если бы тебе хотя бы половину качеств
Приманка сработала, и Карен была счастлива. Она только и ждала реакции Жанетты, и она ее получила.
— Возможно, у меня много недостатков, но я живу ради детей.
— Твои дети презирают тебя! Ты — посмешище, ты — жалкая пьянь. Когда мужчина пьет — это плохо, а когда женщина — это отвратительно.
Жанетта говорила тихо, но ее слова били наотмашь. Карен знала, что девушка права.
— Моя мать, со всеми ее недостатками, порядочная женщина. И вот еще что: в отличие от твоих детей, мы любим ее. Все, что она делает, она делает ради нас. А о том, что ты живешь ради детей, лучше помалкивай.
— Ах, ах! Джоани — ангел! Но почему тогда пропала твоя сестра?
Жанетта не уйдет отсюда без скандала. Карен настроилась на это. Эта девчонка — как все. Все они считают себя порядочными людьми, хотя на самом деле ничем не лучше ее.
Смешно, но эта гордячка Джоани мнит из себя королеву, не меньше. Ишь, как она вырядилась незадолго до исчезновения Киры. Понятное дело: работа языком хорошо оплачивается! Но она, Карен, никогда не опустится до такого. Ее дети — от законных мужей. Или от почти законных, но это не меняет дела. Да, она любит пропустить рюмочку-другую, но проституткой ее никто не назовет!
А еще она слышала, что Джон-Джон собирается купить дом. Кого он из себя корчит? Кого корчат из себя все эти Бруеры, включая Жанетту?!
— Ты бы лучше попридержала язык, Карен!
Она засмеялась.
— Что, правда колет глаза? Да, и по поводу твоей сестры… Возможно, вы сами избавились от нее, а?
Жанетта крепилась изо всех сил. Она понимала, что завтра Карен и не вспомнит о своих словах, что она для Карен как красная тряпка для быка, что по-другому Карен разговаривать просто не умеет, и ее детям попадает куда чаще, чем самой Жанетте. Но обида рвалась наружу, требовала выхода.
— И почему это карты не подскажут, где находится ее распрекрасная девочка? Она ведь целое состояние сколотила на гаданиях! Пусть по Таро узнает, куда делась Кира. — Карен продолжало нести.
Жанетта побагровела от гнева. Мать Джеспера до сих пор цела, потому что только она — мать Джеспера. Это — единственная причина. Другую женщину она бы давно размазала по стенке.
— А ты, потаскушка, тоже окончишь на панели. Для вас это плевое дело. Проституция в семейке Бруер давнишний бизнес: даже твоя бабка торговала телом. А ты ставишь себя выше меня! Ну, скажи мне: кто твой папаша? Никто из вас не знает своих корней. Вы — жалкие ублюдки, помои общества. — Карен зажгла сигарету, глубоко затянулась и спокойно продолжила: — Ну а с Кирой… Ее прибили — это точно, девчонка никогда не вернется домой.
Эти слова переполнили чашу терпения Жанетты. Удар, обрушившийся на Карен, был не в пример
В Жанетту будто вселился бес. Она избивала мать Джеспера со злостью, о которой и не подозревала ранее. Она могла толкнуть, она могла дать пощечину, однажды она ударила знакомого парня ногой в пах, но то, что она делала с Карен… Даже мужчины не проявляют такую жестокость.
Когда Жанетта наконец остановилась, она взглянула на распластавшееся на полу окровавленное тело и расплакалась. Что она сотворила? Может ли она теперь вернуться к Джоани, ведь матери и так хватает неприятностей? Но с другой стороны, она просто защищала свою мать, Киру, себя от нападок этой грязной алкоголички.
Затем она увидела, что за ней наблюдает Джуни. Жанетта даже на знала, что девочка находилась дома.
— Она довела меня до этого, Джуни. Я не хотела…
Джуни кивнула невозмутимо. Она все видела сама.
— Ничего с ней не будет. Иди погуляй, а я вызову «скорую». Я позабочусь о ней, не бери в голову.
В этот момент Джуни ненавидела мать больше, чем когда-либо. Она ведь слышала все выпады Карен.
Сильвия все больше узнавала о бизнесе Пола. Она вскрыла домашний сейф и внимательно изучила лежавшие бумаги. Для нее они были золотыми россыпями.
Она организовала за ним слежку, и теперь ей докладывали о каждом его шаге.
Связь с Джоани Бруер удивила Сильвию. Зная о склонности мужа к молоденьким девушкам, она не могла понять, зачем ему эта старуха. Тем не менее, она нашла повод для ревности. Ведь даже ее сын работает на Пола.
Но теперь пропал ребенок этой женщины, и это ужасно.
Сильвия считала себя хорошей матерью. Пока девочки с ней, она может не беспокоиться о будущем. Но прежде нужно обеспечить это будущее. И ради этого она затеяла развод.
Если Пол согласится на все ее условия — а он согласится, можно не сомневаться, — она «забудет» все, что знает. В противном случае она передаст куда следует всю имеющуюся в ее распоряжении информацию. Но до этого дело не дойдет. Пол не дурак — ему тоже надо на что-то жить.
Сильвия аккуратно сложила бумаги на место. Девочки пока поживут у ее матери, а потом все уладится…
Она приготовила себе ванну и теперь блаженствовала в одиночестве, наслаждаясь ароматом иланг-иланга.
Она любит этот дом и не собирается уступать его Полу. Она будет приводить сюда любовников. Но еще лучше — поживет в одиночестве. Она всегда ценила одиночество, но Пол этого никогда не понимал.
А в сущности, кто такой Пол? Он хорошо одевается, от него пахнет дорогим одеколоном, он обедает в лучших ресторанах Лондона, но он — сутенер. Не лорд, не член парламента, а всего лишь жалкий сутенер. Он продает женщин и на эти деньги обеспечивает ее, Сильвию. Ее и ее дочерей. Но девочкам ни к чему знать, чем занимается их отец. Что-то она не слышала, чтобы дети сутенеров блистали в обществе. Пусть думают, что он бизнесмен, общественный деятель — кто угодно. Впрочем, они ничего не думают. Она давно позаботилась об этом. Отец для них — кошелек, не более. Толстый, туго набитый кошелек. Вот и пусть остается им.