Малыш

Верн Жюль

В этот момент, привлеченный яростным лаем собак, в глубине Двора появился граф Эштон. Подойдя к ограде, он спросил:

— В чем дело?

— Да вот мальчишка явился за подаянием…

— Я не нищий! — повторил Малыш.

— Попрошайка подзаборный…

— Убирайся, бродяга несчастный, а то я за своих псов не ручаюсь! — крикнул граф Эштон.

И впрямь, как ни старался Пайборн-младший утихомирить собак, они разъярились не на шутку.

И тут на пороге парадного подъезда показался лорд Пайборн во всем своем неприступном величии. Увидев, что мистер Скарлетт еще не

отправился в Кантерк, он размеренным шагом спустился по ступенькам, чинно пересек парадный двор и поинтересовался, в чем причина всего этого шума.

— Да простит меня ваша милость, — ответил управляющий, — тут вот упрямый мальчишка явился, попрошайка какой-то…

— В третий раз заявляю вам, сударь, что я не попрошайка, — настаивал Малыш.

— Чего хочет этот мальчик? — спросил маркиз.

— Поговорить с вашей светлостью.

Лорд Пайборн сделал шаг вперед, принял надменный вид и величественно произнес:

— Вы хотите говорить со мной?

Хотя перед ним был всего лишь ребенок, лорд обратился к нему на «вы». Это было высшим проявлением аристократизма: маркиз никогда ни к кому не обращался на «ты» — ни к маркизе, ни к графу Эштону, ни даже к своей кормилице, полсотни лет тому назад.

— Говорите, — добавил он.

— Господин маркиз изволил ездить вчера в Ньюмаркет?…

— Да.

— Вчера во второй половине дня?…

— Да.

Удивлению Скарлетта не было предела: еще бы, подзаборный мальчишка спрашивал, а его милость держал ответ!

— Господин маркиз, — продолжал ребенок, — не потеряли ли вы бумажник?…

— Да… и где же он?…

— Я нашел его на дороге в Ньюмаркет и принес вам.

И он протянул лорду Пайборну тот самый бумажник, исчезновение которого вызвало столько треволнений и породило столько подозрений и обвинений невиновных в замке Трэлингер. И хотя самолюбие маркиза пострадало — ведь виноват оказался он сам, — обвинения в адрес слуг отпали сами собой и, к великому неудовольствию Скарлетта, не было никакой необходимости ехать в Кантерк за констеблем.

Лорд Пайборн взял бумажник, внутри которого красовалась надпись с его именем и адресом, заглянул внутрь и убедился, что все документы и банкноты на месте.

— Вы сами подобрали бумажник? — спросил он у Малыша.

— Да, господин маркиз.

— И конечно, открывали его?

— Только для того, чтобы узнать, кому он принадлежит.

— Вы видели, что в нем находится банкнота… Но, быть может, вы не поняли ее достоинства?

— Это банкнота достоинством в сто фунтов, — без колебаний ответил Малыш.

— Сто фунтов составляют…

— Две тысячи шиллингов.

— О! Вы знаете это и тем не менее не присвоили себе деньги…

— Я не вор, господин маркиз, — гордо ответил Малыш, — и не нищий!

Лорд Пайборн закрыл бумажник, предварительно вынув из него банкноту и переложив в карман. Между тем Малыш раскланялся и собрался было уже уходить, когда его милость произнес, не подавая виду, что проявление великой честности его тронуло:

— И какое же вознаграждение вы желаете получить за то, что принесли бумажник?…

— Ба! Да нескольких шиллингов… вполне достаточно… — вмешался

граф Эштон.

— Хватит и нескольких пенсов, больше и не надо! — поспешил вставить мистер Скарлетт.

Малыш был возмущен недостойным торгом за его спиной, тем более что он ничего не просил, и коротко бросил:

— Не нужно мне ни пенсов, ни шиллингов.

И пошел со двора.

— Подождите, — сказал лорд Пайборн, — сколько вам лет?…

— Скоро будет десять с половиной.

— Кто ваш отец… ваша мать?…

— У меня нет ни отца, ни матери.

— А ваша семья?…

— У меня нет семьи.

— Откуда вы пришли?…

— С фермы Кервен, где я прожил четыре года и откуда ушел четыре месяца назад.

— Почему?

— Потому что фермер, приютивший меня, был изгнан с фермы судебным исполнителем и полицейскими.

— Кервен?… — переспросил лорд Пайборн. — Это, кажется, где-то в районе Рокингема?…

— Ваша милость не ошиблась, — вставил управляющий.

— И что вы собираетесь делать теперь? — спросил маркиз Малыша.

— Вернусь в Ньюмаркет, где мне до сих пор удавалось заработать на пропитание.

— Если хотите, оставайтесь в замке, подыщем вам какую-нибудь работу.

Конечно, это было лестное предложение. Но не подумайте, что оно шло от чистого сердца — такового у высокомерного и абсолютно бесчувственного лорда Пайборна не имелось. Да и не сопровождалось оно ни приличествующей случаю улыбкой, ни ласковым словом.

И Малыш это чувствовал. И вместо того, чтобы поспешно согласиться, он стал раздумывать. А после того, что он увидел в замке Трэлингер, было над чем подумать. Мальчику совсем не нравился ни сам его милость, ни его сын Эштон, с ехидной и злой физиономией, ни, тем более, управляющий Скарлетт, чей грубый прием его сразу возмутил. К тому же следовало подумать и о Бёке. Приглашение касалось Малыша, о Бёке же не было сказано ни слова. А расстаться с верным другом, с которым наш герой делил и счастье и горе, он ни за что бы не согласился.

Однако, даже не будучи уверенным в том, что предложение остаться в замке его вполне устраивает, разве мог Малыш не усмотреть в нем перст судьбы? Рассудок подсказывал мальчику, что следует согласиться, что потом, оказавшись в Ньюмаркете, он может пожалеть об отказе… Конечно, с собакой могут возникнуть затруднения, но позже он найдет способ поговорить о ней… Возможно, со временем согласятся взять на службу и собаку, тем более что сторож она отличный… Кроме того, служба в замке дает какой-никакой заработок и если немного откладывать, то…

— Ну так как… надумал? — прикрикнул управляющий, которому очень хотелось бы, чтобы проклятый мальчишка провалился сквозь землю и попал бы прямо в ад.

— Сколько я буду получать? — решительно спросил Малыш, которому практичности было не занимать.

— Два фунта в месяц, — ответил лорд Пайборн.

Два фунта в месяц!… Сумма показалась мальчугану огромной, и действительно для ребенка его возраста это было неожиданно много.

— Я благодарю вашу милость и принимаю ваше предложение, — сказал он. — Сделаю все, что в моих силах, чтобы мною остались довольны.