Малыш Николя в школе
Шрифт:
– Ничего, – сказала мама.
– Да это сейчас высохнет, – сказал месье Лабьер, потом выпил свой аперитив и посмотрел на папу: – Забавно видеть тебя в роли старого папаши.
Папа уже снова наполнил свой стакан и отодвинулся немного подальше на случай новых хлопаний; он поперхнулся
– Ну не такой уж и старый, не надо преувеличивать, мы с тобой одного возраста.
– Э, нет, – сказал месье Лабьер, – вспомни-ка, в классе ты был старше всех!
– Может быть, сядем за стол? – спросила мама.
Мы сели за стол, и месье Лабьер, который сидел напротив меня, спросил:
– А ты что молчишь? Тебя вообще не слышно!
– Нужно, чтобы вы меня спросили, тогда я смогу говорить, – ответил я.
Тут месье Лабьер начал хохотать без удержу, стал совсем красным, ещё краснее, чем перед этим; он изо всех сил хлопал ладонью, но на этот раз по столу, и стаканы делали: дзинь-дзинь… Когда он закончил смеяться, то сказал папе, что я невероятно хорошо воспитан, а папа сказал, что это нормально.
– Сам-то ты, если я правильно помню, вёл себя кошмарно, – сказал месье Лабьер.
– Бери хлеб, – сказал папа.
Мама принесла закуску, и мы начали есть.
– Ну что, Николя… – спросил месье Лабьер, потом проглотил то, что у него было во рту, и продолжил: – Ты хорошо учишься?
Раз меня спросили, я мог ответить.
– Пф-ф, – сказал я.
– А вот твой папа тот ещё был экземпляр! Помнишь, старина?
Папа отодвинулся от удара. Вид у папы был не такой уж довольный, но месье Лабьер всё равно засмеялся.
– Помнишь, как ты вылил
Папа посмотрел на месье Лабьера, посмотрел на меня и сказал:
– Пузырёк чернил? Эрнесту?.. Не помню такого.
– Да как же! – закричал месье Лабьер. – Тебя ещё на четыре дня отстранили от занятий! А история с рисунком на классной доске, помнишь? То же самое было!
– Не хотите ещё кусочек ветчины? – спросила мама.
– А что это за история с рисунком на классной доске? – спросил я папу.
Папа стукнул по столу и закричал, что он советовал мне вести себя за ужином хорошо и не задавать вопросов.
– История с доской – это когда твой папа нарисовал карикатуру на учительницу, а она вошла в класс, как раз когда он заканчивал рисунок! Учительница ему три «ноля» поставила! – рассказал месье Лабьер.
Я решил, что это очень смешно, но по папиному лицу понял, что лучше мне сейчас не смеяться. Я сдержался, чтобы посмеяться потом, у себя в комнате, только это было совсем не легко.
Мама принесла жаркое, и папа стал его резать.
– Сколько будет семью восемь? – спросил меня месье Лабьер.
– Пятьдесят шесть, месье, – ответил я (вот повезло – как раз сегодня мы это проходили в школе!).
– Браво! – закричал месье Лабьер. – Ты меня удивляешь, потому что твой папа в арифметике…
Конец ознакомительного фрагмента.