Мальвина
Шрифт:
— Не смей меня трогать! — постепенно срываюсь на крик, когда Влад «ловит» меня руками, ставя их по обе стороны моей головы. — У нас же договор!
— Я разве сейчас хоть пальцем тебя тронул, Мальвина?
Справедливости ради — нет, не тронул. И в принципе между нами достаточно места, чтобы сбежать, но стоит мне скосить взгляд на свободное пространство у него под подмышкой, как Влад придвигается ближе, окутывая меня своим запахом. Эта горчинка и капелька древесной коры. Ладно, признаю, я погорячилась, когда сказала, что запах мне не нравится. Он просто
Жмурюсь, чтобы избавиться от наваждения, пытаюсь найти логическое объяснение происходящему. Точно, меня подпоили. То-то мне жасминовый чай на вкус показался каким-то странным.
— Тебе идут косички, солнышко мое, но давай ты будешь носить их дома и только для меня?
Я удивленно распахиваю глаза, потому что Влад в самом деле меня не трогал до этого момента. А сейчас не спеша, словно разворачивает драгоценный подарок, тянет за ленту. Волосы у меня мягкие, сразу же рассыпаются. Влад медленно скользит в них пальцами, а потом ныряет носом, делая глубокий жадный вздох.
Это так странно. И опасно. И вообще уже совершенно не смешно.
Но я почему-то безропотно позволяю ему развязать и вторую косу. Он все еще не трогает меня, только мои волосы, которые неторопливо, но очень по-хозяйски накручивает на кулаки. Это он меня тянет к своему лицу или я сама?
— Так на чем мы остановились, Мальвина?
Ох, слышали бы вы его голос. Низкий, вкрадчивый полушепот, словно густые сливки, которые струйкой вливают в горячий шоколад.
— На приятных вещах? — зачем-то говорю я.
— Ах да, точно. — Влад резко отступает назад, щелкает пальцами, словно только что вспомнил что-то очень важное. — Тебе нужно платье к ужину. И туфельки. Буду твоей феей-крестной на сегодняшний вечер.
Я сглатываю и, врубив режим «заразы», отвечаю:
— Ты бы побрилась, Крестная.
Влад ухмыляется, как будто ему все ни по чем, тем более мои неуклюжие попытки огрызаться. Знаете, почему я не люблю парней постарше? Потому что они ведут себя, как великовозрастные задницы. Да-да, поверьте, я точно знаю, о чем говорю. Даже мои любимые братья всегда пытаются научить уму-разуму. Но братьям позволительно — они пекутся о моем благе. А с мужчинами, которые пытались за мной приударить, дела обстоят совсем иначе. Думаю, все дело в моей внешности. Мама говорит, что она «кукольная». И что каждый нормальный мужчина рядом со мной испытывает естественную потребность меня защитить.
Поэтому в тот день в кафе я сделал все, чтобы «преобразиться»: от количества штукатурки на лице отходила еще неделю. Была уверена, что под такой маской меня точно не примут за аленький цветочек. В мои планы не входило покорять парня, по которому сохла моя лучшая подруга. Чем все кончилось, вы знаете.
— Мне нужно пять минут переодеться, — подмигивает муженек и скрывается за дверью-ширмой, которую я замечаю только сейчас. Дверь не
Я настораживаюсь. Разве мы не договорились об обратном?
Словно прочитав мои мысли, Влад высовывается из-за двери, и я поспешно отворачиваюсь, чтобы не смотреть на его голые плечи. Оказывается, у меня слабость к карамельному загару.
— Сегодня мне нужна семья, — говорит он, даже не пытаясь скрыть нотки удовольствия от моего смущения. — Буду очень благодарен за понимание, солнышко.
— Не раньше, чем ты прекратишь называть меня солнышком, — огрызаюсь я.
— Тебе не нравятся нежные словечки? — В интонации слышится искренне недоумение.
— Нет.
— Любишь пожестче? — явно издевается он.
— Тебе не кажется, что для допроса слишком неподходящее место?
— Мне кажется, что ты просто маленькая язвочка. И внутреннее чутье подсказывает, что «сучка» и «жопочка» — не те словечки, которые приведут тебя в восторг.
— Жопочка?
Я пытаюсь сдержаться, даже прикусываю губы, но это не помогает. Хохот чуть не разрывает легкие, стоит представить этого мачо-мэна в его строгом костюме рядом с быдловатой хабалкой, которую он похлопывает по вывалившейся из маленьких шорт заднице, ласково называя: «Жопочка ты моя ненаглядная!»
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я успокаиваюсь, перед этим провалив две попытки взять себя в руки. Поэтому, когда перестаю трястись, с удивлением замечаю сунутую мне под нос руку: крепкое запястье Влада, оттененное белоснежной манжетой рубашки.
— Знаешь, что с этим делать, солнышко мое? — На второй ладони лежат серебристые квадраты запонок.
— В нос тебе засунуть? — с невинным видом интересуюсь я.
— Мальвина, даже ради тебя я не согласен делать в носу третью дырку.
— Жаль, — вздыхаю я, аккуратно проталкивая «гвоздик» запонки в петлицы. — Кольцо в носу сразу бы сделало тебя в миллион раз притягательнее.
— А кольцо в других частях тела не считается? — вкрадчиво интересуется он.
Я вскидываюсь, и Влад ловит мою ладонь с зажатой между пальцами запонкой. Мысли перетекают строго сверху вниз, память подбрасывает образы его раздетого до пояса. Я точно уверена, что не видела ничего такого на его теле. Ох, нет, не может же он быть до такой степени извращенцем? Хотя, что я о нем знаю?
— Так очаровательно краснеешь, женушка, что я почти слышу, о чем ты думаешь.
Я со спокойствием удава, ничем не выдавая свои намерения, тянусь вверх — и Влад в последний момент задирает подбородок, не давая всунуть украшение ему в ноздрю.
— Жаль, тебе бы пошло, — сокрушаюсь я.
— А ведь пункту о том, что я не имею права привязать тебя к кровати и отходить по вредной заднице веником, в договоре нет, — низким урчащим рыком говорит Влад, и я непроизвольно сглатываю. Он подставляет запястье, так что, стиснув зубы, просовываю на место и вторую запонку.