Мальтийское эхо
Шрифт:
— Тебе недостаточно, неперспективно быть со мной? — занервничала Вера. — Я для тебя не путеводная ниточка?
— Мне нужно дело, интересное, серьёзная творческая работа. Ты ведь, дорогая, сама великолепно это понимаешь. А ты — моё путеводное созвездие в виде буквы «V», золотой иероглиф, плывущий по фиолетовому небу!
— Ох, хитрый! Уговорил. Поехали. — Верочка прищурилась. — Всё-таки в Гатчину наша шальная императрица таскалась к Орлову. Может и мы пошалим — примнём травку.
Когда они приехали и вошли на территорию Дворцового парка, Вере Яновне захотелось в первую очередь подойти
Они направились в парк. По дороге мужчина рассуждал, как нечаянно и удачно любимый архитектор Екатерины II Ринальди, начавший строить романтичный и суровый замок, ядро будущего дворца, угодил «принцу Гатчинскому» Павлу. А тот уже поручил своему любимому Бренна продолжить в архитектуре дух рыцарского охотничьего замка.
— Павел более любил Гатчину, а Мария Павловск? — спросила Вера Яновна.
— Да.
Они подошли к колонне Орла.
— От наших сов я хочу лишь пока, чтобы они отреагировали… дали знак на имена Мария, Екатерина, Анна, — тихо проговорил Андрей, осторожно исподлобья взглянув на подругу.
— Мне ведь нужны знаки, герметика, мне нужно в матрице подготовить ячейку…, а совы — это биоэнергетика, нужно Эхо от этих дам. Точно, именно, Эхо!
— Ну, вот видишь, — рассмеялся Андрей. — Ты уже и ответила на вопрос, нашла вектор поиска.
— Не поняла, — удивилась Верочка.
— Через два часа будет Эхо, — загадочно ответил мужчина. — А сейчас просто гуляем. Парк в Павловске мне нравится больше, но и здесь смена пейзажного и регулярного стиля, внезапная смена картин цепляют, помогают обнаружить скрытые от яви символы.
— Наоборот, знаки «цепляются» за проявленное. Как эхо рождается от реального звука.
— Не будем спорить о наших методах, — Андрей обнял женщину. — Важно, что мне ужасно нравится гулять с такой умной и обворожительной женщиной. Примнём травку?
Они добрались до Острова Любви и сели на траву рядом с Павильоном Венеры. Потом прилегли, понежились, пошли далее.
— Вот образец «скрытого и проявленного», — Андрей Петрович показал на огромную поленницу берёзовых дров.
— Я знаю, что за поленьями домик и весьма нарядный изнутри, — засмеялась Вера Яновна и вдруг, внимательно глядя на мужчину произнесла шепотом. — Мария, Анна, Екатерина.
Затем напевно ещё раз и ещё, будто тренируя своих молоденьких совушек.
За поворотом открылся вид на Приоратский дворец на берегу Черного озера.
— Ты сейчас подумал, как хорошо было бы там, в замке, остаться жить. Ведь так? — серьёзно спросила Вера.
— Да. Молодец. Увидела.
Когда они вновь подошли ко Дворцу, Андрей Петрович позвонил
Вера как вкопанная стояла у Хода. Лицо её приобрело необычный вид: глаза потускнели, свойственный им блеск потух, щеки впали, побледнели, губы растянулись в брезгливом, равнодушном выражении. И только крылья носа привычно подрагивали. Они вынюхивали, а глаза пристально вглядывались в черноту тоннеля.
— Кричи! — хрипло и сдавленно скомандовал Андрей.
И женщина кричала:
— Мария-я-я…
И эхо:
— Ия, ия, ия…
— Анна-а-а…
— На-на-на…
— Катя-тя-тя…
— Тя…та…та…
Когда они молча покинули Подземный Ход, вышли из Дворца и парка, Андрей спросил:
— Что-то было?
— Будто бы. Нет… Не могу проявить! — она напряжённо, с тревожным видом смотрела перед собой.
Это её неприятное состояние нарушил телефонный звонок. Звонил А.В. Деев.
— Да, Александр Владимирович, здравствуйте! Рада звонку… А мы с Андреем Петровичем сейчас в Гатчине… Да, да, пытаемся работать… и отдыхать… Спасибо. Да, «колдуем». Собираемся выезжать… Хотели в усадьбу, но если вы… Да?! Что вы, я и бабуля будем очень польщены… Андрей Петрович тоже едет в усадьбу… И он рад будет знакомству… Хорошо, в 18:00 на Московском проспекте… Да, знаю это место… Да, созвонимся через 1 час 45 минут. До встречи!
— Александр Владимирович в Питере! Через два часа он собирается поехать с нами в усадьбу! — Вера Яновна вытащила из сумочки зеркальце и нервно стала поправлять что-то в причёске.
«Тусклые глаза. Фу, как некрасиво! Мне идёт яркий взгляд. Как бы эти игры с совами не довели меня до невроза!» — подумала молодая женщина.
— А что ты заволновалась-то? — спросил Андрей.
— Потому что мне под сорок! И моё тело трудно поддержать «на 25» фитнесом и салонами красоты. Особенно лицо. Еще три-четыре года — и к пластическим хирургам.
— А как проблема женского старения связана со мной? — снова недовольно спросил Андрей.
— Мне нужна ласка! — выкрикнула Верочка. — Ласка, больше нежности и праздников. Если я буду пахать… — она резко остановилась и виновато посмотрела на мужчину. — Извини, что это я?
Когда они уже сели в машину, Андрей сыронизировал:
— Ты изменяешь принципам своей французской подруги: жалуешься.
— Ах, дорогой, — рассмеялась Вера Яновна. — Это только в отсутствии близкого, родного мужчины можно не жаловаться, выглядеть свежо, холодно — насмешливо и равнодушно-недоступно.
Она абсолютно успокоилась, напряжение и раздражительность, обострившиеся в её душе после посещения Подземного Хода, растворились. Причем растворились они в невесть откуда взявшемся озере ожидания чего-то очень хорошего, большого, даже праздничного.
«Ах, да! Праздник. У бабули. В машине праздничный набор.» Она позвонила в усадьбу Анне Никитичне, попросила как-то понарядней приготовить ужин. Но бабуле о том, что будет высокий гость не говорить. «Пусть будет сюрприз на День рождения», — думала Верочка.