Мальтийское эхо

Саврасов Игорь Фёдорович

— Я знаю, где «Кордина», а откуда вы знаете, что я собираюсь в библиотеку? — опять удивилась женщина, — и что я сегодня утром буду в «Каринтии»?

— Русские женщины любят пить шампанское и читать книги. — Шучу, конечно. Я вечером кое-что объясню, — англичанин галантно поцеловал руку Веры и пошел к выходу.

Но вдруг обернулся и лукаво добавил:

— Не смею учить коллегу. Вы, Ве-ра, я знаю, весьма опытны в работе с архивной документацией. В Европе вас знают и как крупного специалиста в расшифровке тайнописи и древнейших артефактов. Ваш покорный слуга тоже лет 20 занимается этим, поэтому маленький совет, даже презент: внимательно

просмотрите 11-й том архивов Ордена. С этого и начнем беседу в «Кордине». Желаю удачи!

Когда британец исчез из виду, женщина буквально рухнула в ближайшее кресло. Лицо очень бледное, лоб и переносица покрылись капельками пота, ноздри и губы вздрагивали сильнее обычного. Андрей тоже присел. Он понял все, хотя разговорный английский с непривычки был трудноват. Голова болела. Эта огромная белая сова с ярко-желтыми кругляшками глаз, как обычно в такие минуты, села на голову, вцепилась когтями и сжала её своим горячим фиолетовым обручем. Минуты две сидели молча. Затем снова исчезла, над головой запорхала крыльями и хвостовым оперением любимая андреева птичка-невеличка. Эта птичка танцевала над головой, расположив свое туловище вертикально. И пела чудесную песнь! И голове стало легко, и опустился на нее голубой прохладный обруч. Душу Андрея обволокло покоем, а ум чрезвычайно обострился, готовый проникнуть в самую суть вещей.

Мужчина взял в свои руки руки женщины, посмотрел ей в глаза, губы его беззвучно произнесли что-то непроизвольное, неосознанное. Та вскинула на него глаза, они уже улыбались с благодарностью, но и одновременно виновато. Лицо порозовело, пот исчез.

— Спасибо, я спокойна. Ты, Андрей, умеешь проделывать такие же целительные штуки, что и Иришка? — спросила удивленно Вера.

— Да нет, особой практики нет. Успокаивал так детей, жену… давно… в детстве.

— У тебя опять, как в Стамбуле, был вид «улетевшего», — произнесла тревожно женщина, — что ты Видел?

— В этот раз ничего. Но мне кажется, что этот Ричард много знает, очень заинтересован в тебе и опасен.

— Но что все-таки с тобой бывает в такие секунды?

— Это случилось в первый раз, когда мне было лет 12. Мы жили тогда в рабочем поселке под Свердловском. Я был читающий, умненький и слабый мальчик. Добрый. Рядом с домом было ремесленное училище. «ПТУшники» задирали нас, малолеток. И однажды один из них ударил меня так, что я упал затылком на бетонный бордюр. Вот тогда и прилетела эта страшная сова… а потом, дня через два, когда сознание восстановилось, прилетела волшебная птичка-невеличка… Я потом опишу их… А сейчас добавлю, что в соседнем подъезде жил парень лет 16, Витька. Он был хулиган и занимался боксом со старшим братом, недавно освободившемся. Почему-то Витька симпатизировал мне, очкарику. И вот после моего выздоровления он позвал меня к дверям ПТУ. Когда ремесленники гурьбой вывалились из двери, матерясь и размахивая сумками, Витька спросил:

— Который?

— Вот этот, — показал я, сжавшись от ужаса.

Витька, небольшого роста, худощавый, отозвал этого верзилу в сторонку и на глазах обалдевших парней начал его бить. Да как, «метелить»! Витька не был ни разъяренным, ни даже взволнованным. Он после каждого точного удара ногой или рукой весело улыбался.

— Вот надо как, Андрюшка! Забудь страх! Верь в победу!

И ушел, сплюнув в сторону парней, которые даже не подходили к лежащему в пыли товарищу. Я тоже повернулся, чтобы уйти, но

заметил курившего на балконе старшего брата Витьки, который наблюдал за сценкой. Глаза его были спокойны, рот кривился в усмешке так, что шрам во всю щеку подрагивал, а рука с татуировкой змеи крепко сжимала перила балкона. Парни, несомненно, тоже видели его и, конечно, знали о нем. Он оторвал руку от перил и небрежно указал мне на обидчика. Я, не осознавая что делаю и зачем, медленно и спокойно подошел к лежавшему и пнул этого поддонка в окровавленный рот. Хладнокровно. Потом еще, еще… Парни закричали:

— Убьешь!

— И, Слава Богу, этот окрик остановил меня. Вот так из моей жизни ушел страх. И… пришла жесткость. И это умение Видеть, как говорит твоя бабушка, — он задумчиво посмотрел на женщину, — и правила жизни витькиного брата: «не верь, не бойся, не проси!»

Та тоже задумчиво сидела, только чувствовалось ее горячее дыхание.

— Ну, вот и я, подобно этому Ричарду, повел себя с тобой не по-джентельменски. Рассказал девушке такое… — огорченно закончил Андрей свой печальный рассказ.

— Ничего. Я крепкая. И потом: «…когда б вы знали из какого сора растут стихи, не ведая стыда…», — Вера Яновна встала и пошла к выходу, добавив на ходу, — мы «поколотим» этого англичанина, даже если потеряем пару зубов.

И уже выйдя на улицу:

— Нужно лишь поменять тактику поведения. Я ведь предполагала там, в Питере, что Ричард — какой-нибудь интриган, авантюрист-одиночка, коих много вокруг белых пятен и загадок истории. Но, нет, он — профессионал! И у него большие связи! У нас тоже! В Валетту, в дозор!

Она бодрым шагом направилась в сторону моря.

— За завтраком я хотела доехать до Валетты автобусом, но сейчас нужно немного расслабиться, а потом сосредоточиться. Поэтому, не поедем, а поплывем! На рейсовом теплоходике. Море подарит нужный настрой. Это всего полчаса. Только, пожалуйста, не будем разговаривать. Смотреть вокруг, и все, — тихо попросила женщина.

Они действительно быстро доплыли.

— Вот фонтан Тритонов, вот Городские ворота, там улица Республики — главная, прямая и широкая. Закрой, Андрей, свой путеводитель. Здесь все близко. Я ведь была на Мальте.

Пройдя неторопливым шагом по улице Республики с десяток минут, Вера сказала:

— Вот справа Кафедральный собор Св. Иоанна. Наслаждайтесь! А мне еще немного прямо, в библиотеку. Встречаемся в 17:10 вечера на площади Республики. Там есть лавочки и тень. Я тебя увижу. Пока, — и после паузы, — удачи, друг мой! Привет своей возлюбленной птичке-невеличке и тени сэра Оливера Старки, — влажные мягкие губы коснулись щеки Андрея.

— 14 -

Мужчина наслаждался прогулкой. Веерные пальмы, агавы и олеандры составляли чудесный контраст с домами медово-жёлтого цвета, с их резными балконами. Когда-то здесь обитали легендарные мальтийские соколы.

Он подошел к собору. Суровый внешний вид. Контраст внешней простоты и внутренней пышности. Стены покрыты инкрустированным и позолоченным известняком. Творение гениального Кассара. Собор — ровесник Валетты. Прямоугольный интерьер в стиле барокко, три нефа. Росписи по стенам и потолку, фрески другого мальтийского гения, художника Маттиа Прети. На полу множество могильных плит — разноцветных, мраморных, поражающих воображение.